– Ну хорошо, дело твоё, я же не воспитатель – поговорю с Семёнычем, может он что подскажет, всё-таки тридцать лет в милиции отслужил, слышал-видел много чего. Вечером должен зайти. Если конкретное будет, я тебе после позвоню, и скажу, чтоб ты в гости ко мне сюда зашёл. И запомни – по этому делу ничего по телефону не говори. Ни мне, никому либо ещё. Понял?
– Понял, хорошо. Тогда я пойду, не буду вас больше отвлекать.
Гергиани поднялся, протянул ему руку:
– Давай, Олегыч, до свиданья. Жди звонка.
*****
Выйдя из «Трёх пескарей», Тимофей отправился на остановку. Рабочий день давно закончился, общественный транспорт пустовал, он спокойно сел на любимое место возле окна, и погрузился в свои мысли: «А может, Палыч прав – оно мне надо? Зачем ковыряться в этом древнем дерьме? Ну, дом и дом – что там интересного могло быть? Произошло преступление? Но я же не полиция – разматывать клубок происшествий полувековой давности. Что-то мешает отключиться от этого дела. Но что? Рите позвонить, или заехать – пусть погадает на Таро. Нет, не стоит, и так уже надоел. Ладно, Палыч, надеюсь, с Чащиным свяжется – поди не откажет, с ним поговорю, там и будет видно, что дальше. Может скажет, – Да, там было «убили-поймали-посадили», – и все дела. Сейчас до дому доеду, посмотрю «Мальтийский сокол». Вот и да! Лучше ничего не придумаешь!».
Поужинав, он с подносом, на который составил «чайные принадлежности», прошёл к телевизору, и с наслаждением развалился на диване. На экране начали развиваться чёрно-белые детективные события. Исполнивший главную роль Хамфри Богарт разыскивал редкую статуэтку, заодно пытаясь сделать трудный моральный выбор между любовью и правосудием. Циничный тип, сыгранный Богартом, в хитроумных поисках золотой фигурки птицы безжалостно троллил мошенников и копов, порой сам попадая в нелепые ситуации. Фильм, снятый ещё в 1941 году, показался Тимофею на удивление свежим, без налёта наивности, незаметно увлекая сознание внутрь повествования, причём не цепляя сознание недочётами, которые так присущи старым фильмам. И самое главное – происходили поиски редкого артефакта!
Уже ближе к окончанию, в момент, когда герой Богарта эффектно прикуривал очередную сигарету от стильной зажигалки, раздался телефонный вызов. Палинский чертыхнулся, – Вот ведь классическое «не вовремя!», – и взглянул на дисплей – «не вовремя» оказался Пал Палыч. Остановив фильм, отжал вызов:
– Алё, Пал Палыч, добрый вечер.
– И тебе тоже. Слушай, завтра подходи с утра, пообщаемся. Сможешь?
– Конечно, понял, подойду обязательно.
– Ну всё, давай.
Разговор закончился. Тимофей положил телефон. Настроение смотреть детектив дальше безвозвратно ушло. Выключив телевизор, решил пойти на «обзорную площадку» – отвлечься. Перед балконом обулся в кроссовки, и накинул пуховик – осень не спрашивает разрешения, захватывая холодными объятиями. Взгромоздившись на «трон», погрузился в мысли: «И что я завтра Чащину скажу? Он ведь обязательно спросит – «что за интерес к таким давним делам?», – мент ведь. Даже и не представляю, что такого весомого ответить. Да я сам себе не могу объяснить – на фига мне это знание! Ну, предположим, выясню, кто убил этих несчастных, и что дальше? Спокойно буду спать? А может меня «накрыло» вселенское чувство коллективного сознания о неизбежности справедливого возмездия? Зло ведь должно быть наказано, и неважно, сколько лет минуло…»
Через широкое окно открывалась всё та же панорама ночного города, и одновременно, с каждым вечером – новая, иная. Это зрелище неизменно околдовывало смотрящего – живыми цепочками перемигивающихся уличных фонарей, красными змейками габаритных огоньков машин. Не в силах оторваться взглядом от этой движущейся картины, Тимофей ещё долго пробыл на своём «посту» – летая сознанием над ночными улицами, позабыв обо всём на свете…
Оказавшись, наконец в кровати, моментально заснул.
