Где-то там был и Саске.
Наруто, чувствуя, что руки начали мелко дрожать, обнял себя за плечи, ссутулившись в этом слишком удобном кресле.
Всё здесь было «слишком».
Только не помогало, не оттесняло от той пропасти, что образовалась внутри и заполнилась страхом.
А что, если он зря убедил Орочимару помочь им. Наверное, не нужно было так наседать и…
А вдруг доктор специально допустит какую-то ошибку, чтобы доказать свою изначальную правоту? И как быть тогда? Кого винить?
Винить придётся только себя. И жить с этим разъедающим чувством.
Ведь вот он – Саске. Был рядом, пусть ему было плохо, но…
Ему было плохо.
Наруто, выпрямившись, уставился в пол.
Саске было плохо из-за желания Узумаки сохранить то подобие жизни в нём.
И что он делает сейчас? Опять пытается зацепить Учиху за что-нибудь. Продлить его…мучения.
Наверное, в своих размышлениях Наруто бы дошёл до крайней точки самобичевания, но этому помешала подошедшая Цунаде. Она пришла сюда, чтобы поддержать блондина и первой узнать результаты, но вскоре заметила, что Итачи молчаливой скульптурой сидит на диване чуть подать от Наруто. А Джирайя…
Отшельник предпочёл не заходить в клинику. Этот рубеж в себе он пока ещё не мог преодолеть, а Цунаде не стала давить.
Всему своё время.
Как смерти, так и жизни.
- Ты уверен, что хочешь быть здесь? – тихо спросила Цунаде, проводя рукой по волосам парня, дабы выдернуть его из мира переживаний. Тактильный контакт всегда лучшее средство унять расшалившиеся нервы.
- Да, - скупо кивнул Узумаки, подпирая подбородок сцепленными руками. – Я же сказал, что зазимую тут, если нужно.
- Джирайя, кажется, палатку прихватил, - усмехнулась женщина и опустилась в соседнее кресло. – Наруто, ты сделал невозможное…достучался до махрового социофоба.
- Вы про Саске?
- Про Орочимару, - качнула головой она. – Но тебя что-то грызёт. Это не волнение за Саске…не только оно.
Наруто, чувствуя какую-то странную смесь из желания встать и уйти, сказать банальное «всё нормально», медленно повернулся к женщине. Слегка тронутое загаром лицо Цунаде в обрамлении светлых волос можно было назвать располагающим. Сейчас женщина не пыталась вести себя так, как на очередном приёме. Наруто не был её пациентом, и дело было отнюдь не в работе. Это было видно по светло-карим глазам, ставшим такими тёплыми.
- Я боюсь, - дрогнувшим голосом признался Наруто. – Боюсь, что зря всё это…зря с Орочимару, Саске…
- Наруто, - вздохнула женщина. - Это естественный страх. Все мы ошибаемся. Даже этот хладнокровный питон.
Усмешка была такой заразительной, что блондин невольно повторил её.
Но потом также быстро скис.
- Иногда нужно бороться за того, кто бороться не хочет.
***
- Прекрати сопротивляться, Саске, - прорычала Белокожая. В её руках появилась серебряная чаша, доверху наполненная серой водой.
Учиха попытался отшатнуться, но ноги оплетали водоросли.
- Останься со мной.
Она протянула чашу, замирая выжидающе. Светло-зелёные глаза требовательно искрились, губы сжались в упрямую полоску.
- Тебе не за что бороться! Ты один! Ну скажи мне, куда тебе возвращаться?
Тон Белокожей внезапно стал ласковым, обволакивающим и она придвинулась ближе. Край чаши настойчиво царапнул подбородок.
- Выпей. Ну же, Саске, останься со мной.
Видя, что её старания игнорируются, Белокожая зло откинула от себя сосуд и вцепилась пальцами в плечи, наваливаясь всем телом. Учиха, взмахнув руками, начал заваливаться на спину. Последний судорожный вдох, и вода приняла в себя два тела, резанув по лицу мелкой металлической стружкой. Водоросли, вырастая из илистого дна тёмно-зелёными лентами, оплели запястья, шею, пересекли грудь и спутали ноги. Облачко пузырьков поднялось туда, где плясали блики тусклого серого неба, и Саске попытался дотянуться до него рукой. Но давление на грудь усилилось, водоросли потянули вниз настойчивее.
«Зачем тебе возвращаться в тот мир? Там будет только хуже. Столько вранья, боли, ненависти», - голос, звучащий в голове с каждой минутой набирал силу. – «Там ты будешь один. Такой особенный. Там никто тебя не поймёт, а здесь я буду всегда рядом. Я не брошу, не оставлю. Обещаю».
Слова…кто-то их уже говорил…
Но кто?
***
- Орочимару, пульс.
- Вижу.
- Он слабеет, - взволнованный голос медсестры.
- Вижу! – нетерпеливо, с жаром. – Продолжаем.
- Но риск…
- Мы должны успеть!
***
«Зачем жить в этом мире, где всё покупается и продаётся? Где рутина обыденности сожрёт твой мозг быстрее яда болезни? Зачем пытаться прыгнуть выше головы? Ведь ты знаешь, что никогда не захочешь жить. Никогда не сможешь работать, никогда не заведёшь семью. Не легче ли просто позволить себе уйти? Избавиться от груза проблем, обязанностей, требований и чужих ожиданий? Уйди со мной, Саске, и ты никогда больше не будешь испытывать боль. Ты освободишься. Смерть – это свобода».
Такие прохладные водоросли, такая мягкая вода, что упорно лезет в нос, заливается в рот и отчего-то имеет привкус крови.
Зачем оставаться?
Вопрос, который, так или иначе, мы задаем себе. Всегда наступает тот момент, когда хочется просто исчезнуть, чтобы проблемы перестали давить на плечи.
