Крашенная блондинка задохнулась от возмущения. Кажется, больше у Саске не было жилья. Но ему было плевать, он привалился затылком к стене, утыкаясь взглядом куда-то в дверь ванной. Зачем пытаться доказать что-то человеку, который сам уже всё решил.
– Значит, и девок водишь! – подытожила она.
Учиха хохотнул хрипло:
– Только парней.
Это было честно, ведь за всё время его проживания здесь появлялся лишь Узумаки.
Наверное, хорошо, что Саске не видел ошарашенного, вытянувшегося лица хозяйки, которая осознала какого же всё-таки извращенца пустила под свою крышу. Ну… пусть не под свою, но всё же!
– Я ещё посмотрю, что у тебя в зале.
– Смотрите, – равнодушно позволил Учиха, краем сознания вспоминая исписанные стены…
Стало как-то смешно.
Женщина ураганом пронеслась мимо Саске, слегка задевая плед, пропуская под него струйку ледяного воздуха, и парень сжался сильнее.
Он уже знал, что стоит делать…
Сбросив плед, он подхватил сумку, в которую ещё два дня назад положил особо ненужный ему здесь ноутбук. Захватив с кухни телефон, парень кое-как натянул на ноги кеды, завязывая шнурки на каждой ноге по десять минут, ибо попасть в петлю было невыносимо трудно. А ещё его качало, и из-за скрюченного положения в голову приливала кровь.
Своей куртки Учиха не нашёл, зато стянул с дверной ручки куртку, что забыл Наруто. Она была большевата для Саске, но идти на улицу в одной футболке было слишком глупо.
– Что это такое?!
Из зала разъярённой гарпией вылетела хозяйка. Её лицо было красное от гнева, глаза сверкали:
– Что ты там понаписал?!
– Читать умеете?
Учиха выпрямился, и его пошатнуло.
– Иди клей новые обои!
– Я вам деньги заплатил. Клейте.
– Что ты себе позволяешь?! – взвизгнула женщина, моментально из миловидной особы средних лет, превращаясь в какую-то растрёпанную ведьму.
– Я? Я разговариваю.
– Я пустила тебя в чистую квартиру, а ты превратил её в притон!
Саске мысленно застонал – то бордель, то притон. Эта крикливая дамочка такая непостоянная:
– Слушайте, я тут жить всё равно не останусь. Не стоит сотрясать воздух.
– А ну быстро иди сдирай то, что понаделал!
Хозяйка вцепилась в ремень его сумки, дёргая на себя. Учиха пошатнулся, но всё же устоял, отвоёвывая своё имущество. Он жёстко оттолкнул от себя истеричку и буквально вывалился из квартиры. Ноги заплетались, и пришлось повиснуть на перилах, чтобы не съехать по ступенькам пятой точкой.
Сидящие на лавочке бабульки удивлённо уставились на парня, что вышел из подъезда и сейчас стоял, щурясь и пытаясь привыкнуть к тусклому пасмурному свету.
– Тьфу, развелось их! – довольно громко сплюнула одна из бабок.
– Наркоманы. И ходють, и ходють! – радостно подхватила вторая.
Смерив сплетниц тяжёлым взглядом, Саске медленно поковылял в сторону выхода из двора. Оставаться здесь больше не хотелось, хотя и куда идти дальше он просто не представлял.
***
Наруто тяжело выдохнул, терпя, пока его осмотрит мать. Кажется, третий раз за день или ночь. Он уже не считал, а просто терпел, надеясь, что вскоре его отпустят и тот сможет отправиться к Учихе, чтобы всё объяснить. Звонить ему Узумаки даже не рисковал, зная, что отношения лучше выяснять лично.
– Ма, да я в порядке!
– Ничего ты не в порядке.
Они сидели в небольшой палате пригородной больницы, куда родители торопливо отправили сына, как только Нагато объяснился, что произошло и почему Наруто напоминает мешок с картошкой, повисший у парня на плече.
– Надо заявление на них написать! – горячо выпалила женщина.
– Ма, я же говорил… не помню их, – терпеливо выдохнул Узумаки.
Врать он не любил, тем более матери. Но сейчас другого выхода не было… отчего-то принципы, вдолбленные отцом с детства, не хотели забываться даже в такой ситуации, когда самым разумным решением было сдать обидчиков в органы порядка.
Но лучше разобраться самому.
Когда получше станет.
Наруто ведь не ребёнок, чтобы ябедничать.
– Мне нужно в город, – торопливо выпалил Узумаки.
– Никуда ты не поедешь! – отрезала женщина, отходя от сына и рассматривая его лицо взволнованным взглядом карих глаз.
Она была уже не молода, но лицо сохранило красоту, которая со временем стала лишь благороднее. Наверное, посторонний, взглянув на мать и сына, мог подумать, что Наруто, скорее, пошёл в отца, нежели в неё. Ведь такой яркий, вечно лохматый и неуклюжий ребёнок не мог унаследовать это от элегантной женщины с аккуратно уложенными каштановыми волосами и добрыми, спокойными карими глазами. Но и на отца Узумаки похож не был. Разве что серые и голубые глаза были не столь великой разницей…
– Ма, ты не понимаешь! – выпалил Наруто, чувствуя, как в груди всё сжимается от безнадёжности.
Ему прописали лежать две недели здесь в полном покое. И мать очень серьёзно отнеслась к заветам врача, забрав у сына даже телефон.
– Да! Я не понимаю, – тихо, но зло выдохнула она. – Ты уже второй раз заявляешься домой побитым. К тебе кто-то задирается? Кто-то пристаёт? Ты скажи…
Та резко сменила тон со строгого на мягкий и нежный:
– Мы с отцом сходим к декану… и во всём разберёмся.
