— Работа есть — негромко сказала она, когда он наконец поднял голову.
Череп прищурился.
— Какая?
— Охрана.
— Кого?
Она промедлила с ответом, и этого мгновения хватило. Мужчина усмехнулся, качнув головой.
— Так я и думал.
— Значит, откажешься?
Он вздохнул, бросил задумчивый взгляд на свой недопитый стакан, словно решая, стоит ли продолжать этот разговор.
— Слушай, Мираль, раз ты здесь, то не до конца понимаешь что происходит.
— Просвети.
— Даже если бы захотел, не помогу, — он наклонился ближе, понизив голос. — Этот тип особенный стражник. Ему, считай, везде открыты двери.
Лисса напряглась.
— О чём ты?
— Говорят, в прошлом он был важным боевиком в одном из крыльев. Или шишкой у важной шишки. То ли в Альдене, то ли в Вулканисе. Потом сделал что-то такое, его скинули сюда, на время. Ссылка, понимаешь?
— Подробнее?
— А что может сделать охреневший от безнаказанности и силы боевик? Вот и я без понятия. Раз его не закрыли, а сослали, значит, у него есть защита и связи.
Местные знают, и лишних проблем никому не нужно. А “властям” наплевать, резни нет — и ладно.
Лисса медленно выдохнула, теперь становилось понятнее.
Этот человек был не просто пьяным бандитом в форме. У него были хорошие связи, прекрасная подготовка, ведь откровенно тупых людей не держали в боевых крыльях.
А значит, даже если он перегнёт палку на периферии, нападёт или совершит ошибку, всегда найдётся тот, кто прикроет его спину.
— Сочувствую — подытожил Череп, допивая свою бурду.
Лисса молча поднялась и вышла. Если с охраной ничего не выходило, оставался второй вариант — найти транспорт до Вулканиса.
На торговой площади кипела жизнь. Редкие караванщики обсуждали маршруты, взвешивая риски и выгоду. Наёмники искали клиентов, прицениваясь, кто заплатит, а кто лишь тратит их время. Механики, ворча, очищали машины от грязи и песка, проверяли фильтры.
Лисса шла по рядам, хватая на лету разговоры. Спрашивать в лоб было рискованно — лучше складывать обрывки фраз в цельную картину. Она узнала, что боевой караван уходит сегодня, пассажиров не берёт. Частный водитель уже отбыл.
У стоянки она задержалась у группы, обсуждавшей загрузку техники, спросила:
— «Маршрутки» на Вулканис есть?
Механик в грязном комбинезоне хмыкнул:
— Была. Но уже ушла. Следующая — может, через пару дней, а может, и нет.
— А в другую сторону?
Мужчина поднял голову, понял с кем говорит и перестал отвечать, дурной знак.
Лисса сдержала раздражённый выдох. Вулканис отдалялся, а слухи бежали быстрее ветра.
К полудню стало ясно — весь форт знал, чем она занимается. В Грейвилле нельзя было расспрашивать и оставаться в тени. Любое движение подхватывали взгляды, каждое слово разносилось по городу, становясь частью чужих перетолков.
К обеду слухи дошли и до того, кому не следовало их слышать. Кляп.
Ещё вчера Лисса уловила этот позывной — случайную реплику, едва различимое слово, от которого внутри всё сжалось. Позывные давались за деяния. Они превращали людей в истории, анекдоты, легенды. Если его называли Кляпом, значит, была причина, о которой лучше не знать.
Она собиралась исчезнуть раньше, чем её заметят, но, обернувшись, увидела своего преследователя.
Кляп двигался неспешно, с пугающей уверенностью людей, которым нечего бояться. Не было пьяного буйства, вспышек ярости — только холодная, выверенная опасность. Уголки его губ дрогнули в едва заметной улыбке, воздух словно сгустился.
Он подходил медленно, растягивая мгновения, позволяя ей прочувствовать неизбежность. Замер в шаге, выдерживая паузу, давая ей шанс заговорить первой.
Лисса молча наблюдала. Кляп снова улыбнулся — лениво, дружелюбно. От этой улыбки внутри всё похолодело.
— Искала кого-то, да?
Голос был ровным, с лёгкой хрипотцой, лишённым нажима и спешки. Будто этот разговор не имел для него ни малейшего значения.
Он склонил голову набок, изучая её с задумчивым видом, разгадывая, кто перед ним — загнанная добыча или строптивая красотка.
— Охрану? — протянул он, небрежно постукивая пальцами по стене ангара. Глухие удары складывались в дробный ритм, странно совпадающий с сердцебиением. — Или перевозку?
Он негромко вздохнул — коротко, почти устало. Будто ему и впрямь было жаль.
— Мираль, Мираль… Неужели ты правда думала, что я идиот?
Слова тянулись мягко, размеренно, а сам боевик чуть склонил голову, наблюдая, как напрягаются плечи.
— Ты же умная — продолжил он. — Значит, должна понимать. Ты не уедешь, я об этом позаботился. Для тебя недоступны покровители, места в караване и даже ворота.
Сильнее ощущалась ледяная волна страха, пробежавшая по спине, чем смысл слов. Этот страх отличался от того, который вызывает угроза или животный ужас перед грубой силой. Человек просто объяснял, как будет устроена жизнь дальше.
— Чем больше сопротивляешься, тем больнее будет — негромко заметил он, и в его голосе слышалась смесь насмешки и доброго наставления.
Он передумал брать её прямо сейчас, ему понравилась игра, которую затеяла Лисса.
И вот уже каждое слово стягивалось, словно удавка — методично, неторопливо, без возможности вырваться.
