– И что? – спросил Адам, навострив уши при упоминании о неразгаданной тайне.
– Понятия не имею, – нехотя проговорила Эллен. – Мне вообще неудобно было оказаться на Бонавентура и следить за ним. Зря я вам все выложила.
– Давай уж дальше, сестренка, – настояла Айрис.
Эллен пересадила Колина на колени и принялась качать.
– Эммет сидит у могилы и с кем-то разговаривает.
– Просто безумие, – резюмировал Питер.
– Нет! Готова поклясться, я слышала, как ему кто-то отвечает.
Все умолкли, пожимая плечами, а потом уставились на Эллен.
– Я ничегошеньки не знаю, – тихо сказала она.
Неожиданно Колин начал радостно вопить. Его мордашка просияла, и он показал на «дерево для лазания».
– На что ты смотришь, малыш? – спросила Эллен, взяв Колина за руку, которой он тыкал в сторону дуба, и несколько раз ее поцеловав. Колин засмеялся и сразу же переключил свое внимание на звонок велосипеда.
Статуя Коринны Лоутон представляла собой девушку, сидящую на краю скамейки. Таким образом ее родственники выразили пожелание, чтобы судьба Коринны в загробном мире зависела от ее встречи с Господом. Коринна родилась в одной из самых уважаемых в Саванне семей и многие годы покровительствовала изящным искусствам. В том возрасте, к которому другие женщины уже давно были замужем, она сбежала в Италию, где, наконец, нашла свою настоящую любовь, встретив там местного художника. Узнав о приготовлениях к свадьбе, ее родные приехали в Италию и заставили ее вернуться в Саванну. Нашли Коринне «подходящего» мужа и наметили дату торжества.
Утром, за несколько часов до церемонии, тело Коринны, облаченное в белое платье, обнаружили в реке.
Памятник получился весьма живописным, однако он не выражал скорбь и сожаление родственников, напротив, он ярко демонстрировал, что смерть Коринны произошла по ее вине. Близкие сделали все возможное, чтобы вернуть ее к респектабельной жизни. Вуаль, которую невесте полагалось надеть, лежала у ее ног, а сама Коринна сидела вполоборота спиной к кресту и арке, символизирующей райские врата. Какими жестокими могут быть люди, считая, что они имеют право судить о душе другого!
Я сомневалась, что Эммет понимает смысл, скрытый в скульптуре. Ведь, что ни говори, но если бы он немного поразмыслил, то сбежал бы отсюда со всех ног. Хотя, зная Эммета, можно было предположить, что ему доставляет удовольствие быть местоблюстителем Господа.
– Ответь мне, – начал Эммет, присев возле Коринны. – Какие небылицы ты рассказывала про эту чудесную леди?
Вообще-то, Коринна являлась одной из немногих исторических личностей Саванны, которую я ни разу не осквернила байками за годы моих «Завиральных туров». Я чувствовала в падшей невесте родную душу – почти сестру, что не давало мне сделать из нее объект для своих небылиц.
Эммет прикоснулся ладонью к холодному мрамору и погладил щеку Коринны, а потом сложил руки на колени и принялся ждать моего ответа.
– История Коринны слишком печальна. Здесь сказки не понадобятся.
– Но это верно по отношению практически ко всем людям, – произнес Эммет. Его лицо ничего не выражало, став каменным и непроницаемым. – Между прочим, у твоей семьи сегодня ежегодный пикник. Тот, который тебе так нравился, как ты мне говорила.
Верно. Я любила солнечное тепло, запах травы, тень дубов, охлажденное шампанское, которое Оливер тайком давал мне отпить, когда Айрис делала вид, что не замечает.
Наслаждаться этим я уже не могла. Воспоминания Мерси Тейлор порхали во мне, но я уже не была Мерси Тейлор. Я грань. Конечно, я была в курсе, что Тейлоры соберутся в парке Форсайт. Семья не отметила День независимости лишь единожды, в тот год, когда погибла Джинни.
Мое желание увидеть родных было настолько сильно, что затуманило рассудок. Пытаясь рационализировать свою проблему, я сказала себе, что в принципе заслужила на них посмотреть. Почему бы и нет? Мне надо на них взглянуть и убедиться, что они счастливы. То, что Колин меня видит и, похоже, узнает, дало мне понять, что это действительно последний раз, когда я осмелюсь искушать судьбу.
– Меня тоже пригласили, – добавил Эммет, покосившись на Коринну. – Ты не возражаешь побыть моей спутницей? Нет?
Губы Эммета попытались изогнуться в улыбке, но у него ничего не получилось, и он повернулся ко мне.
– Они не заметили маленьких корректив, которые ты внесла во временной поток, но сообразили, что ты расширила границы грани.
