Великий Индустриарх приветствовал иномирца в парадной зале, где сбоку от золотого квадрата теперь стояла подставка. На ней высился металлический скелет, который не получилось бы перепутать с человеческим, даже постаравшись: уж очень крупным и угловатым был его череп, да и часовой циферблат, установленный в середине грудной клетки, наводил на определенные мысли. Кроме того, на отдельных подставках было расположено три оружия: короткий меч, длинная шпага и копье, исполненные из того же сплава, что и скелет.
— Принимайте работу. Полагаю, те остатки памятливого, что сохранились, теперь принадлежат мне?
— Конечно, конечно, все до последнего грана.
— Замечательно.
Оборотник раскрыл сумку и с удивительной легкостью поместил скелет внутрь. С предметами оружия возникла заминка — их пришлось брать длинными щипцами, заготовленными заранее.
— Сделка закрыта.
— Славно. В чем дело, господин Аволик? Вы изменились. Видимо, Город пришелся вам не по душе?
Вазари искренне попытался улыбнуться, но вышло посредственно, вымученно.
— Нет, о великий, Город здесь ни при чем. Просто… нет. Этика не позволяет мне перекладывать негативную эмоциональную нагрузку на клиентов и торговых партнеров. Само то, что вы это заметили, — есть проявление вопиющей некомпетентности с моей стороны. Приношу глубочайшие извинения.
— Видимо, это что-то важное. Не держите в себе.
Вазари вздохнул, продолжая старательно улыбаться. Получалось не очень.
— Наша с вами сделка являлась одним из последних и самых важных шагов к завершению другой очень старой и важной сделки, которую я мечтаю закрыть. Каждый шаг, приближающий тот сладостный миг, приносит мне великое профессиональное удовлетворение. В этот же раз вся радость куда-то улетучилась, была вытеснена непрошеными тяжелыми думами о другой сделке, очень важной, но такой зыбкой… Это очень трудно объяснить. Я даже и сам не могу до конца понять. Просто такое ощущение, что я должен удовлетворить невысказанный запрос очень важного клиента, который вообще не желает иметь со мной дела, а я никак не могу понять, что ему надо, и даже не уверен, что он сам знает. И вместе с тем во мне живет уверенность, что эта сделка станет самой важной во всей моей жизни. Кажется, еще немного, и я свихнусь.
Великий Индустриарх хмыкнул:
— Экая заковырка. Хотел бы я вам помочь, да только, по всему видать, поможет вам лишь чудо…
— Позвольте мне откланяться, о великий. Надеюсь, в грядущем вы будете не прочь завязать торговые отношения с Оборотной Империей ко взаимной выгоде наших держав. Всех благ.
— Счастливого пути.
Покидая обитель прогресса и технического развития, Эдвард все еще не мог вновь «поймать свой ветер». Вазари почти машинально отвечал на приветствия, краем ума все же замечая горожан. За время пребывания меж них он завязал огромное количество знакомств — неизбежная черта торговца и экстраверта. Природная учтивость не позволяла игнорировать приветственные жесты, а потому он махал рукой, обменивался дежурными фразами, изображал обычно искреннее добродушие. Вдруг взгляд золотых глаз встретился со взглядом карих, больших и живых.
Ребенок стоял, держась за просторную штанину рабочих брюк матери, пока та болтала с другой женщиной на улице. Мальчик ничего не сказал, даже не потревожил мать, но просто улыбнулся, потому что тоже узнал чужестранца, и чу́дная улыбка этого мальца стоила пары сотен тысяч гларков. Хотя нет — много, много больше. Настоящие чудеса — они такие, товар особого свойства, особой цены, эксклюзивный, хрупкий и…
Эдвард Д. Аволик остановился и простоял какое-то время, щурясь на залитую светом брусчатку, шевеля губами, прикидывая так и эдак. Наконец, приняв решение и полностью утвердившись в его правоте, великий оборотник Оборотной Империи расплылся в широчайшей и самой искренней улыбке. Он наконец-то решил, что можно попробовать предложить этому строптивому, надменному, наглому халлу… ах-ах, как непрофессионально и неэтично допускать такие мысли о будущем клиенте, который заранее всегда прав!
Насвистывая веселый мотив и гоняя меж пальцев золотую каму, Эдвард продолжил путь уже заметно быстрее. Теперь, когда курс был намечен, ему предстояло совершить длительный межмировой вояж, обратиться к нескольким очень влиятельным персонам и проникнуть в священные обители, обычно закрытые для посторонних. И это лишь для начала.
— Как давно ты не посещал Ахарию?
— Не помню, — пожал плечами Мартабах и откусил добрый кусок полутораметрового сандвича с мультимясной начинкой.
— А как давно ты ел что-то кроме козинаков?
— Мм… когда был вторник?
— В Лабиринте нет вторников, Мартабах.
Черноглазый опять пожал плечами. Каос Магн глотнул кофе.
