Сиюсо не был равен иным высокорожденным, но его ум ценился, он получал столько пищи, сколько хотел, отдыхал, сколько хотел, любая недостойная работа обходила его стороной, у него было несколько женщин, с которыми он возлегал, когда хотел, и никто, ни один охотник или хранитель традиций не мог поднять на него руку. По меркам белых маркатчитаров, Сиюсо жил как король, отдавая взамен свой умственный труд и свое время. В каком-то смысле он был счастливчиком.
— Понятно.
В свою очередь Миверна тоже поделилась некоторым количеством информации. Маркатчитары не были опасны для ее мира, они вообще ни для какого мира не были опасны, поскольку не интересовались завоеваниями. Попутно агент сверхдальней разведки Басилптесты радовалась тому, что во время подготовки уделила должное старание курсам глубокой психологии. Ни разу с тех пор ей не доводилось использовать их, не было необходимости, но вот пришло время, и она аккуратно вложила в поток мыслей одну ментальную гранату.
— И что, много у вас детей?
— Предостаточно. А почему вы вдруг коснулись темы семьи?
— Просто пытаюсь глубже осознать реалии вашего общества. Репродукция — это не право, а привилегия?
— Да. Размножаются только сильные.
— Но вы не сильный, вы умный. А ваши дети?
— Они не умные. Увы. Недостаточно умные.
— И что с ними?
— Они получили обучение, которое, при наличии соответствующих врожденных возможностей, должно было проявить в них соответствующие задатки к мыслительной работе.
— Получилось?
Маркатчитары были социальными существами, так что на их кошачьих мордах-лицах находилось предостаточно мимических мышц, и Мив быстро постигала значение тех или иных рисунков морщин.
— Нет. Они оказались простыми белыми маркатчитарами.
— И что?
— Они разделили участь простых белых маркатчитаров. Им удалили когти и поместили к другим моим сородичам. Они будут слугами.
— Удалили когти? Это знак их незавидного положения?
— Слугам не нужны когти, их защищают и кормят хозяева. Так было определено Омуном.
— Правда? — «удивилась» Мив, «срывая чеку». — Тогда почему им приходится удалять когти?
— Что? Я же вам объяснил…
— Нет. Вы объяснили, почему другие маркатчитары удаляют белым когти, — чтобы держать их в подчинении. Ваша теология для меня странна и непонятна, однако мне кажется, если бы Омун
Ба-бах, — так это описывают в земной литературе.
Потому что даже самый развитой разум может быть зашоренным и мыслить исключительно в определенной парадигме, но стоит лишь немного пнуть его, выбить, так сказать, за пределы привычного внутричерепного пространства — и, если повезет, вскоре можно будет посмотреть, как скромный стряпчий низкого звена возглавляет мировую революцию.
Конечно, басилп не думала, что только что кардинально изменила историю целого мира, но она надеялась, что смогла произвести эффект достаточный, чтобы лояльный гражданин решил совершить предательство.
— Продолжаем разговор, господин Сиюсо?
В просторной зале было почти пусто, каменный пол был ничем не укрыт, а каменные стены стремились к потолку с небольшим градусом наклона. Всю обстановку составляло несколько подушек и горшочки с пеплом, из которых торчали дымившиеся благовонные палочки.
На подушках, подобрав под себя ноги, сидели маркатчитары. Они все еще были черными, но уже не такими черными, как когда-то. Они были стариками. Не самая завидная доля, особенно в мире тех, кто превыше всего чтит силу. Старые и немощные обречены… Впрочем, если эти старые и немощные когда-то были выдающимися хранителями традиций, их более юные сменщики могли пользоваться их мудрым советом в час нужды.
Старцы восседали чинно и спокойно, не спеша поедая то, что для них пережевывали молодые женщины. Зубы давно покинули их рты, так что приходилось полагаться на помощь молодежи, что само по себе было унизительно и недостойно, однако так было заведено. Когда они были молодыми, на этих подушках восседали другие старцы, и, честно говоря, они бывали полезны.
Надо все же упомянуть, что кроме подушек и посуды было в зале и еще кое-что — шесть ростовых манекенов, укрытых железными кольчугами. А между ними скакал, прыгал, метался зрелый, но еще не старый маркатчитар. Его лоснившаяся черная шерсть сверкала в тусклом свете, могучее тело извивалось, выделывая восхитительные кульбиты, а когти на всех четырех конечностях, клинки, самой природой предназначенные для убийства, рвали железо как вату, оставляя глубочайшие шрамы в дереве.
Ршшагре́в закончил тренировку бесшумным приземлением в середине между шестью тренировочными мишенями, грациозно выпрямился и осмотрел когти на своих руках. Безупречно острые и невыразимо прочные. Надо будет вскоре еще раз нанести на них керамическое напыление.
