Алан зарядил свою руку фиброй, от чего та потеряла свой человеческий облик, начав раскаляться как металл. А после выстрелил в потолок, взорвав его. Александр тут же открыл книгу, из которой начали светиться руны. Генго-Мом понял, что хотят сделать инквизиторы, поэтому начал усиленно атаковать своими отростками. Камень начал трескаться. Алан начал палить мощными струями пламени, заставив цветок спрятаться в бутон. И вдруг сплошной луч золотого света ударил по монструозному растению, в мгновение превратив его в пепел. Генго-Мом вырвался из этого пепла, превратившийся на половину в обгорелые струпья с криком и воксом, от которого инквизиторы остолбенели. Два отростка направились в них: отца Александра один проткнул и отправил вглубь зала, второй же не смог осилить стальной пресс Алана, поэтому он просто отлетел в сторону. Генго-Мом хотел направить ещё отростков. Но на него напали четыре инквизитора, притаившихся за кулисами, что отвлекли его внимание. Пользуясь моментом, Алан решил подбежать к Александру, который оказался аж в другой комнате, находившейся слева от зала. Это было помещение с множеством разного декора. Но примечательным было то, что в нём было огромное количество зеркал и отражающих поверхностей. Александр валялся с окровавленным животом среди обломков, пытаясь заживить рану Ош’ем света.
– Всё в порядке, отец?
– Да, да. Лучше бы помог тем трём прохиндеям, кхе-кхе.
– Они же нам не помогали.
– Так…, – сжав зубы, Александр начал прижигать рану, – …нельзя, Алан. Не надо ждать в ответ…
– Да, да, знаю. Вас я всё равно не оставлю. Не в таком месте.
– Это проявление корысти, Алан. И эгоизма. Посмотри, как они держатся хоть, пока я себя подлатаю.
