Прошло три года с тех пор. Ряды Инквизиции сильно поредели и даже не планировали восстанавливаться. В то время как Церковь получила больше власти и контроля над гражданами, чтобы не допускать более событий в Литургинии. Никаких походов же за стены более не проводилось. И Алану начинало казаться, что все те события, погубившие тысячи людей за день, прокатившиеся трауром по всем Вратам, были всего лишь тщательно подготовленным планом. Поделившись этими мыслями с Александром, выпивая кофе с утра и наблюдая за рассветом в своей любимой кофейне на веранде, Алан заставил наставника задуматься. Тот ответил:
– Неважно, что в головах у сильных мира сего. Кем бы не был Портамин Лукс, когда под твоим руководством столько людей, это всегда политика. Мы же должны сосредоточиться на том, что делаем мы. Правильно ли поступаем. За что боремся и верим. И то, что наши действия кому-то выгодны, что кто-то использует нас... это всё не имеет смысла. Покуда мы знаем, что делаем правильное дело. И соблюдаем данную нами клятву.
– Я давал клятву защищать людей, отец Александр. И… если Портамин Лукс знал об Литургинии, то мы должны же что-то сделать.
– Ты можешь попытаться поменять его на кого-то другого, что мало вероятно удастся. Можешь занять его место. Но ты не знаешь, как выглядит жизнь с его стороны. И на какие сделки с совестью тебе придётся идти. Ведь может Портамин и знал. И финансирования, и власти хотел. Но не нам знать, от корысти он этого желал или от благих намерений. Ради защиты нашей. А может, от того и того. Бог рассудит. Главное – что мы сделали в тот день всё, что было в наших силах. И не стоит жалеть о том, что ты не мог изменить.
– А вы… вы жалеете о том, что произошло с Грегори? – вопрос Алана будто бы ударил Александра в душу.
– Это…, – тяжело выдохнув, начал он, – это единственное, о чём я буду жалеть всегда. Я знаю, что поступил правильно тогда. Но мне не даёт покоя, что я мог не допустить этого.
– Как вы живёте с такой ношей?
– Человек ко всему привыкает. Ты же вот привык, что ты киборг. Ладно, нам пора за работу.
– Да, кстати. Об этом я тоже хотел поговорить.
– Ох, что-то тебя прорвало. Так о чём же?
– Если эта Суринга не скрывает себя. И вреда никому не принесла. Может, попробуем поговорить с ней?
– Попробуем. Но сомневаюсь, что она пойдёт с нами по доброй воле. Но если она будет сопротивляться, лучше бить первым. Но не насмерть, разумеется. Одержимая она или нет, природа её фибры – это главное, что нас интересует.
– Понял. Пошлите. Всё равно кофе уже закончился.
