Затем пепел загорелся искрами, обратившись в ничто вместе с к.ларом и трупами, среди которых был и король Уильям. Остался один человек, объятый пламенем. Нет. Объятый горем, что трансформировалось в пламя. Элис тогда подумала, что так, наверное, страдают одержимые. Но это было нечто иное. Весь обгорелый и с уродливейшими ожогами, нежданный спаситель был одет только в чёрные штаны и множество бинтов, скрывавших лицо и части торса, что концами подлетали вверх, постоянно горя, но никак не догорая. Его фибра была сверхъестественная. Одно единственное око, что выглядывало из-под бинтов, светилось четырьмя разноцветными искрами. Элис навсегда запомнила их: огненный, золотой, аквамариновый и серебристый.
Внезапный спаситель, казалось, полностью поглотил внимание Сабуи, так что Анрих с сестрой хотел убежать обратно во дворец по небольшой пристройке на крыше. Выросшая на входе ледяная стена переменила его решение. Супримам ничего не оставалось, как прижаться к стене пристройки и молиться Хонсу о спасении. Ведь два монстра были готовы сойтись в разрушительной схватке.
– С-А-Б-У-И! – со сгоревшим горлом едва понятно прокричал огненный человек, – Я ВЫРВУ ТВОЁ СЕРДЦЕ! – Сабуи ничего не ответил. Лишь какое-то откровение мелькнуло в его мозгу.
Обгорелый человек бросился на лидера восстания. Тот осадил беснующегося ногой по лбу, следующим движением всадив топор в его шею. Оружие не смогло пробить, как оказалось, каменную кожу. Из-за этого Сабуи выпустил струю льда, что потушила пламя и обернула горящего в статую. Дай-Хан не спешил праздновать. Он ждал. Мощнейшая струя воды выстрелила из лица статуи. Сабуросамуи увернулся, а часть пристройки разрезало мгновенно. Вечный лёд треснул, и из него вытекла вода, что начала расти ввысь и собирать замотанного человека по молекулам. Элис это казалось каким-то кошмарным бредом. Она щипала себя, пытаясь проснуться, в то время как Анрих безуспешно сломать забаррикадированный льдом выход: то силой эспера, то ногой.
– Остыл? – впервые извлёк звук из себя Дай-Хан заглушённым голосом. Его оппонент больше не горел, но Элис всё ещё чувствовала в нём бурлящую ненависть. Но теперь она была под контролем разума, – Значит, готов.
