Хорошо, что я не поскупилась, оставшиеся сладости получили послушницы и монашки обители, даже осталось немного конфет на вечер к чаю. После посещения палат с больными, мне было не по себе. Спасибо обители, если бы не монашки эти люди умирали бы прямо на улице еще в довольно молодом возрасте. Обитель принимала всех, тут были и старики, и довольно молодые люди, и даже дети. Часть больных, вылечивалась и уходила из больницы, а были и такие, что оставались здесь до самой смерти. Здесь за ними хорошо ухаживали, а потом хоронили, как положено со всеми почестями.
Умная настоятельница специально предложила мне помочь раздать больным пирожные, чтобы я увидела и другую сторону жизни. Я всегда знала, что в нашем мире есть и бедность, и одиночество, и беспомощность, и болезни, но знать одно, а видеть другое.
Потом в маленькой теплой комнате настоятельницы, мы пили чай и разговаривали. Настоятельница внимательно выслушала мой рассказ, вернее очень отредактированную версию моей жизни. Она прекрасно поняла, что я о многом умолчала, но не стала распрашивать. Когда я выговорилась, мне стало так спокойно и хорошо.
— Ты не пробовала рассматривать эту ситуацию с другой стороны. — Спросила настоятельница после моего рассказа. — Может, там сверху решили, что и так обделили тебя и послали тебе защитника, чтобы ты могла прожить всю жизнь как за каменной стеной. Может это не испытание или наказание, а защита.
— Об этом я не подумала, а если я не хочу, как мне быть. — Ответила я. — Жить за каменной стеной хорошо, только чтобы эта стена не превратилась в каменную темницу.
— Это уже зависит от тебя. — Сказала настоятельница. — Ты должна постараться, чтобы не оказаться в темнице. Люди сильны не физической силой, а духом.
Вышла я из обители уже в сумерках. Мне нужно было много о чем подумать. После теплой комнаты настоятельницы, меня пробрала дрожь. Накинув на голову капюшон, и втянув голову в плечи, я быстрым шагом направилась к остановке. Но далеко уйти я смогла, уперлась в мужскую грудь.
— Ты заболела? — Услышала я голос Вальтера.
— Я привезла больным пирожные и конфеты. — Подняв голову и взглянув ему в глаза, ответила я.
— И только? — Переспросил он.
Пожав плечами, я начала обходить его. Не верит, так я не настаиваю. Далеко, я не ушла, меня взяли за талию и опять посадили в машину. Дверь закрылась, я машинально перекинув ремень и пристегнулась. Сегодня у меня выдался нежданный выходной, я не пошла не в Университет, и на работу. Хозяйка кондитерской, узнав для кого, я покупаю пирожные, разрешила мне не приходить.
— Может, поделишься, зачем ты ходила в обитель, про пирожные я знаю, но не только же за этим? — Спросил Вальтер, когда машина тронулась.
— Мне хотелось поговорить с настоятельницей о праве выбора. — Ответила я.
После моих слов, послышался рык, машина резко затормозила. Меня опять качнуло, щелкнул ремень безопасности, но удариться мне не дали, меня резко схватили, и я оказалась на коленях Вальтера. Ударившись боком об руль, я вскрикнула.
— Вальтер! — Раздался голос одного из братьев, которые сидели на заднем сиденье. — Ты её напугал.
Он был не прав, страх ко мне пришел после его слов, до этого я просто не могла понять, что происходит и как на это реагировать.
— Дайте нам поговорить. — Холодно сказал Вальтер братьям.
Хлопнули двери машины. Меня взяли за подбородок ни немного наклонили моё лицо, чтобы я могла смотреть ему в глаза.
— Со мной об этом поговорить не хочешь? — Спросил Вальтер. — Я так понимаю, что ты все знаешь?
— Знаю. — Ответила я и попытался встать с его колен.
Меня твердо, но достаточно нежно удержали.
— Скажи мне, почему нет, что я сделал, что ты не хочешь даже попробовать. — Спросил Вальтер.
— Я ещё так мало живу самостоятельно, а может ты не тот, кто мне нужен и вообще я об этом не думала. — Ответила я.
— Если боги предназначили, значит, я тот, кто тебе нужен, я не собираюсь тебя торопить, но я буду всегда рядом. — Ответил Вальтер и погладил меня по боку рукой. — Извини, я напугал тебя, тебе больно.
— Нет. — Коротко ответила я.
Вальтер притянул мою голову ближе и прижался губами к моим губам. У него были горячие и сухие губы. Потом я почувствовала, как его язык прошел по моим губам, а потом он осторожно втянул мою нижнюю губу и быстро отпустил её. Я никогда не целовалась, даже в детстве. Кормилица была единственная, кто целовал меня в щеки и макушку. Но мне не было, не приято или противно, было интересно, я ведь понимала, что это был неполноценный поцелуй.
— Я могу сесть. — Спросила я, когда Вальтер отодвинул голову.
Меня осторожно переместили на сиденье. В это время задние двери открылись и на заднем сиденье начали устраиваться братья. Через секунду мы поехали.
Машина остановилась около моего дома, я поблагодарила Вальтера и пошла домой.
