– Поступок тана-тааса действительно противоречил закону, – произнес Тиму из-под вуали, – но не думаю, что это главная тема для сегодняшнего обсуждения.
– Да ну? И что же важнее преступной измены, совершенной будущим таном, по собственной воле преклонившим колени перед сообщницей бунтовщиков? – Кутанрово с притворным удивлением вскинула брови.
Как и всегда, она не использовала слово «ренга» – принятое в Дара почтительное обращение к императору.
– Прегрешение Саво – если только это вообще можно считать прегрешением – не идет ни в какое сравнение со зверствами, которые ваши воины учинили в Киго-Йезу.
Танванаки покосилась на Тиму и вздохнула про себя.
«Так вот почему ты решил вмешаться. Не смог стерпеть гибели сородичей. Разве не догадываешься, что Кутанрово только этого и надо? Теперь у нее появится возможность в открытую изложить позицию своих сторонников, и я не уверена, что смогу обуздать танов, если те чересчур распалятся».
Она хотела было остановить мужа, прежде чем он навредит еще сильнее, но заметила, как дрожат нити на его вуали, раскрывая всю глубину его чувств.
«Может быть, Тиму пойдет на пользу увидеть, какой поддержкой пользуются сторонники жесткого курса. Тогда он поймет, какие сложные вопросы мне приходится решать», – подумала Танванаки и промолчала.
– Я поступила с предателями и бунтовщиками так, как они того заслуживают. – Несмотря на уверенный тон, Кутанрово бросила настороженный взгляд на пэкьу. Она полагала, что неожиданное вмешательство императора произошло при негласной поддержке Танванаки, хотя и не понимала, чем это ей выгодно. А потому решила не переходить в оборону. – Коллективные наказания в отношении деревень, где обнаружены повстанцы, применялись еще при пэкьу-вотане, в ходе освобождения Укьу-Тааса.
– Времена меняются. Правила, основанные лишь на исторических прецедентах, тоже должны меняться. – Тиму раздвинул жемчужные и коралловые нити и посмотрел Кутанрово в глаза. Его щеки зарделись, а глаза пылали, как два костра. – В первые дни завоевания, когда повстанцы атаковали отдельные группы воинов льуку, массовые казни могли быть оправданы, дабы не позволить Укьу-Тааса скатиться к абсолютному беззаконию. Но беспричинных нападений на льуку не случалось уже много лет…
– Это неправда. – Кутанрово потрясла головой и сделала несколько шагов к тронам, размахивая руками. – Мой двоюродный брат, храбрый и надежный наро, этим летом был подло убит трусливыми бунтовщиками…
– Я сказал –
Столь резкая реакция обычно робкого Тиму стала полной неожиданностью для чиновников и военачальников, как льуку, так и дара. Многие поразевали рты от изумления. Даже Кутанрово испуганно отшатнулась.
Тиму перевел дух и продолжил уже спокойнее:
– Так или иначе, никто в Киго-Йезу не нападал на воинов льуку. Наказание должно быть соразмерно преступлению.
– Жители этой деревни строили планы масштабного бунта, – возразила пришедшая в себя Кутанрово. – Возглавляла заговор коварная Надзу Тей. Ваш собственный указ предписывает карать за измену смертью.
– Вы приравниваете к измене хранение нескольких старых фигурок в память о людях, проявивших к женщине добрые чувства? Благодаря мудрой политике пэкьу, – Тиму указал на Танванаки, – коренное население теперь живет в гармонии с льуку. Люди вернулись к прежней обыденной жизни, безропотно платят дань и исполняют повинности. Ученые занимаются научной работой, а восстановленная система имперских экзаменов позволяет любому проявить себя на службе пэкьу. Убийство простых крестьян из-за безобидной женщины-ученого, тоскующей по прошлому, противоречит стремлениям пэкьу.
Все местные чиновники, а также – к удивлению Танванаки – изрядная доля танов льуку согласно закивали. Танванаки решила не перебивать супруга, пусть тот и вел себя непредсказуемо. Возможно, старые таны пользуются не такой уж большой поддержкой.
– Вы преуменьшаете тяжесть преступления Саво Рьото и Надзу Тей, – возразила Кутанрово.
Ей хотелось отхлестать по щекам танов, кивнувших в ответ на слова императора.
«Вы что, забыли, в каком мы положении? Нас окружают варвары, которые день и ночь мечтают о нашей гибели! Центральные острова могут в любой момент направить сюда войска – не верить же мирным обещаниям дара-рааки? Мы крайне далеко отошли от пути наших предков, а вы тут стоите и киваете, как будто так и надо».
Кутанрово поняла, что нужно напомнить всем о тяжести преступления.
– Тан-тааса брал у изменницы незаконные уроки, а потворствовала этому его собственная мать!
– С каких это пор тяга к знаниям – преступление? – спросил Тиму.
«Неужели пэкьу собирается отменить указ о запрете несанкционированного обучения? Это повлечет судьбоносные перемены в политике».
