– Возможно, раньше дом принадлежал известным прорицателям?
– Или… – Анисья замерла. – Или это связано с руной, которой особняк был отмечен до появления Буса. Я тут вспомнила Параскеву!
Василиса и сама ее вспомнила за миг до того, как Анисья произнесла ее имя. Параскева занималась рукоделием с воспитанниками Заречья: учила вязать, шить, плести пояса, корзинки, шляпы и даже сандалии. На темные вечерницы девушки сбежали именно от нее, потому что Анисья едва не закатила истерику, не совладав с платьем, которое, сколько бы она ни переделывала, садилось ужасно.
– Возможно, тебе стоит задобрить Мокошь, – заботливо сказала ей Параскева. – Знаешь ведь, что она покровительствует всем пряхам и швеям?
– Наверное, она была в разладе с тем, кто покровительствует Муромцам, – отрезала Анисья и швырнула свое платье на стол. – Бабушка говорит, женщины рода Муромцев никогда не шили, потому что считали это дело недостойным.
– О, вот как, – растерялась Параскева.
– Надеюсь, вас это не обидело, – продолжила Анисья и огляделась. Вся светлица притихла. Парни и девчонки, до этого занятые кто чем, уставились на нее. Анисья схватила шерстяной сарафан, в котором пришла, и натянула его на себя, бросив разочарованный взгляд на своенравное платье. – Потому что это неправда. Они просто скрывали свою криворукость. И я тому пример.
Ребята выдохнули и рассмеялись.
– Не наговаривай на себя, дорогая, – попыталась утешить ее Параскева. – Мокошь…
– Не знаю, кто из наших этой Мокоши насолил, но вы бы видели шаль, которую зачем-то единственный раз в своей жизни связала крючком моя бабушка. Подходила она разве только для того, чтобы ловить ею рыбу.
Василиса снова засмеялась вместе со всеми.
– Но зато ты придумала красивый фасон, – вступилась Марьяна Долгорукая, и ее подружки, Ниночка и Настенька, закивали.
– Н-да… – протянула Анисья. – Мне его Митя нарисовал.
– Правда? – не выдержала Василиса.
– Ну да. Видимо, Мокошь держит зуб только на женщин рода Муромцев. Потому что Митя умеет и рисовать, и шить, и дом может построить, наверное.
Вспомнив все это, Василиса не смогла сдержать улыбки, но взгляд Анисьи горел огнем, ей было явно не до смеха.
– Ты думаешь, – начала догадываться рыжеволосая колдунья, – что подсказка ведет к дому, когда-то обозначенному руной Мокоши?
– Ты помнишь, есть ли руна с таким названием?
– Да, Крест Мокоши. Ее трактуют по-разному. Где-то говорят, что это два перекрещенных веретена. Где-то Мокошь называют прародительницей всех магов, и тогда крест обозначает четыре стихии, которые, соединяясь, рождают жизнь.
– Крест! Бусов меч-крест! А я все думала, с какой стати Бусов Меч так странно отмечен в Вести Семи богов?
– Пусть шить ты и не умеешь, зато древние загадки разгадываешь очень хорошо, – сказала ей Василиса. – Может, именно это в женщинах Муромцев Мокоши и не нравилось?
– Ну спасибо, – благодарно улыбнулась Анисья.
Туннель закончился тупиком с дверью в арке. Полукружья высоких сводов высвечивались кристаллом-световиком в Анисьиной руке. Василиса провела пальцами по шероховатой древесине, коснулась потемневшей бронзовой ручки и замерла, ожидая появления птицы. Можно было не надеяться, что удастся пройти незамеченными.
Световик тускнел. Анисья несколько раз постучала по нему, но ее сила не передалась кристаллу.
– Только этого не хватало, – ворчливо прошептала она, как вдруг что-то коснулось ее плеча. Анисья обернулась и завизжала. Правда, пришла в себя почти в тот же миг и отпрянула к стене. Птичьи когти, высунувшиеся из-под плаща, цепко держали ее. Из темноты едва заметно выступало большое, белое, бескровное лицо, похожее на череп. Нос выдавался вперед, словно костяной клюв. В глазах плавала пустота.
– Кто слишком смел? – дохнула холодом Алконост. – И слишком… юн… О, дитя сестрицы Гамаюн!
Анисья видела, как медленно и неестественно существо повернулось к Василисе, смерило ее долгим взглядом, но, не произнеся ни слова, снова обратилось к Анисье:
– Хозяин мертв. Конец мой скор. Прохода нет, коль ты не вор.
Костяные пальцы разжались, Алконост скользнула к двери, и та окончательно потонула во тьме. Световик в руках Анисьи вспыхнул чуть ярче, и перья птицы, длинные, как струящийся плащ, тускло блеснули фиолетовыми переливами.
– Мы не воры! Но нам надо пройти! – сказала Анисья, пытаясь унять дрожь в голосе. Она старалась не думать, о каком таком хозяине упомянуло странное существо. Кто знает, грустит ли она о событиях давнего прошлого или предвидит будущее?
– Зачем?! – Алконост снова выросла прямо перед носом Анисьи. – Ты правду отвечай! Найдешь одну лишь там печаль…
– Мы… хотим… – Анисья поискала глазами Василису, но не сумела перехватить ее взгляд.
– Мы хотим узнать, что скрывается в подвале этого дома, – тихо произнесла Василиса. – Мы просто исследуем подземелье. Ради знаний.
– Мы ищем дары богов, – продолжила Анисья, решив говорить правду. – Мы ничего не забираем. Только смотрим.
