– Если ты надеешься, что завтра проснешься в Заречье, то могу тебя расстроить, – буркнула Анисья, но та лишь усмехнулась.
Как назло, Полина поднялась следом и поплелась за Василисой, оставив Анисью в обществе сонной Маргариты.
– Что это у тебя? Письмо? – спросила Полина, догнав подругу.
– Ага, от Ромы. Он пишет каждую неделю.
– У вас отношения на расстоянии?
– Я бы не стала называть это отношениями. – Василиса пожала плечами. – И чтобы он так не думал, я отвечаю не на каждое его письмо.
– Он тебе… не по душе? – Полина и сама почувствовала, каким многозначительным получился ее вопрос: эти несколько слов не то что не скрыли всего того, что она хотела спросить на самом деле, но словно удвоили смыслы.
– Ой!
Полинин возглас заставил Василису вздрогнуть: на повороте ждал Батман наперевес с картонной коробкой, обклеенной квитанциями и марками.
– Что? Это мне? – удивилась Полина. – Неужели от моей тети? От Ольги Феншо?
– Что она прислала? – Любопытство чуть осветило погрустневшее Василисино лицо.
Полина приняла коробку из рук домового и покрутила ее, взвешивая и встряхивая.
– Ты не поверишь, но, возможно, кое-что для маскарада. Хочешь, посмотрим?
Они свернули в комнату Полины и уселись на кровать.
– Я писала тете о маскараде, делилась мыслями о том, где же достать нужное платье. Но она все понимает слишком буквально. Не удивлюсь, если… Ну вот, погляди-ка! – В коробке поблескивала светлая ткань. – Итак, пояснение: «Привет, Паулин. Как вовремя пришло твое письмо. Жюстин как раз не знала, куда деть свое свадебное платье…»
– Свадебное? – Василиса рассмеялась над Полининым выражением лица.
«Ты же знаешь, что она вышла замуж за своего странного друга, помешанного на Толкине? Свадьба у них была, кажется, эльфийская. И мы с Жюстин подумали, что ее платье будет тебе как раз. Надеюсь, оно хотя бы отдаленно напоминает то, что ты искала».
– Ты хочешь одеться в эльфийку? – догадалась Василиса.
– Нет, мне такое даже в голову не пришло! Но… Ох, мамочки!
Она вытянула из коробки длинное струящееся платье. Рукава его заканчивались широкими раструбами и были усыпаны мелкими блестками. Но зато спинка полностью отсутствовала.
– Оно прекрасно! – воскликнула Василиса. – И, по-моему, похоже на твой размер!
– Да, но… Не пойду же я с голой спиной?! Тебе не кажется, что это слишком?
– Уверена, это будет выглядеть очень хорошо! Но кого же ты изображаешь?
– Когда я разыщу остальные детали костюма, ты сразу догадаешься, обещаю! Ты сама уже приготовила наряд?
Василиса таинственно улыбнулась, чтобы не показаться печальной. Была у нее одна идея: наряд той, которую отвергли и заменили другой женщиной. История старая, как мир.
Митя получил наказ явиться в Малахитовый зал. Это означало, что главная наставница хочет поговорить о важном. С равноденствия пролетело почти две недели, и теперь наконец всем стало ясно, что Заречья им не видать. Пришла пора принимать меры, решили они. Сначала Земляные маги перестали являться на встречи с Верой Николаевной. Через несколько дней Эдуард Юрьевич не дождался в Огненном чертоге своих подопечных. Воздушные снизошли до объяснительной записки Лисе, предупреждая, что не придут. Вскоре и остальные наставники в назначенные часы видели перед собой лишь пустую гостиную. Но это не помогло. Заречье снилось все настойчивее, все ярче, и каждое утро молодые колдуны встречали в плохом настроении. Тогда Анисья предложила возмутительный протест – голодовку. К удивлению Мити, все с радостью кинулись его исполнять.
Он открыл дверь в гостиную Велес, увидел ее саму и понял: она была в смятении. Вера Николаевна сидела на высоком стуле и покачивала ногой. Вокруг – на столах и полу – валялись раскрытые велесовы книги, на самом уголке комода балансировала открытая банка сливового варенья. Митя предусмотрительно отодвинул ее подальше к стене и закрутил крышкой. Вера Николаевна ничего не заметила. Она продолжала смотреть куда-то перед собой и помешивать в чашке чай.
Живот заурчал от одного лишь вида варенья, но Митя сдержался, верный голодовке. Поначалу протестующих воспитанников Розалия Павловна пыталась привлечь хитростью – усилив аппетитные запахи блюд из столовой. Но Воздушные не остались в долгу – быстро научили приятелей колдовству, перебивающему реальные запахи вымышленными ароматами, а тем, кто так и не осилил этот вид магии, сами помогали придумать и наколдовать какой-нибудь противный запашок, отбивавший аппетит.
Митя подобрал несколько книг, поправил подушки на гостевом диване. И вдруг почувствовал груз, что, должно быть, лежал на плечах его наставницы: все словно валилось из рук, рассыпалось прахом, стоило лишь дотронуться. Умершие сын с умницей женой, предавший внук, взбунтовавшиеся воспитанники, а еще эти вечно лезущие с советами и упреками старинные семьи, особенно Муромцы…
Митя вздрогнул.
– Вера Николаевна? – подал он голос и забрал из ее рук чашку – пустую, как оказалось.
– Митя? – Она вынырнула из размышлений и тут же перестала быть похожей на растерянную маленькую девочку. Лицу вернулось строгое выражение мудрой колдуньи.
