– А почему вы – здесь? Почему не бежите? – спросила Вика. Строитель с каждым произнесенным словом становился ей все ближе.
– Я ничего не помню, – вздохнул он, поднося свечу к своему лицу. Вика снова увидела маску с пустыми глазницами.
– Совесть – это память. А я не могу вспомнить тех, кому причинил боль. Бог покинул меня. Теперь мы все останемся здесь. Мы не помним, кто мы и откуда, мы способны только строить Мертвый город, больше у нас ничего нет. С тех пор, как Ведьма создала Двойника, Хранитель обрел новых слуг, и они прекрасно играют наши роли на Земле.
– Но почему Хранитель не использует силы Двойников для строительства города? Почему не оставит нас в покое? Зачем ему нужны люди?
– Двойники – это зло внутри нас. Оно не способно созидать. Районы города, построенные ими, разрушаются быстрее, чем строятся новые. Лишь человек с его вечной тягой к добру способен быть создателем.
****
Каждый четвертый житель Москвы – приезжий, то есть два с половиной миллиона человек, – тот самый верх шкалы честолюбия. Каждый приезжий пожертвовал своим прошлым ради того, чтобы влиться в столичную жизнь. У каждого из нас – своя история: возлюбленные, брошенные ради более успешных столичных претендентов, родители, лишившиеся детей и вынужденные встречать старость в полном одиночестве, собаки, сбежавшие накануне нашего отъезда…
Два с половиной миллиона трагедий! Мы заключаем сделку с совестью и попадаем в Мертвый город. Город Двойников, город строителей успеха и славы, безликий город отражений – звезд и кумиров, друг друга, образов общества мечты, навязанных рекламой. Город, в котором сносятся целые улицы, и исторический центр уступает место финансовым пирамидам. Постепенно мы забываем прошлое, и чувство вины перед близкими притупляется. Мы перестаем узнавать себя в зеркале, мы же стремимся подражать тем, кто стоит на ступеньку повыше. Мы – куклы с пустыми глазницами. Мы воздвигаем несуществующие здания успеха и счастья, забывая о том, что дома, не согретые теплом наших близких, рухнут задолго до того, как будут достроены. Отрекаясь от прошлого, мы выбираем Мертвый город, не зная, что там нас ждут лишь пустые времена. Вечная стройка без начала и конца. Иллюзия Мертвого города.
Вика чувствовала себя отверженной на чужбине и не прощаемо виновной дома, и она безропотно ждала, когда молчаливая струна внутри онемеет окончательно, разучившись говорить.
Пока ее имя светилось в титрах кинофильма, ее охотно слушали, или, по крайней мере, делали вид, что слушают, ожидая своей очереди заговорить, имен новых друзей и коллег накопилось на целую записную книжку. Но уже спустя месяц после премьеры все номера телефонов оказались вне доступа, причем Вика знала, что «позвоните позднее» звучит только для нее. Все они исчезли внезапно, не прощаясь, ушли строить свой Мертвый город, имя которому благополучие. Может быть, это и есть синоним слова одиночество? Ей казалось, что все, кто окружал ее в дни успеха, были лишь бестелесными призраками. В толпе легко быть призраком, время растворяет всех в кипятке толчеи бессмысленных дней и ночей, и лиц, потерявших свои очертания. Ей не хватало искренности и живого тепла. В Москве лица менялись, как аватары3 на форумах, для каждого случая или человека – своя маска с пустыми глазницами. Вика ощущала усталость, словно постоянно спала в одежде и никак не могла расслабиться, почувствовать обнаженной кожей шелк простыни. Они все спали в одежде, готовые сорваться в ночь по первому телефонному звонку их удачи. Безликие маски. Бестелесные призраки. И если бы ее спросили, она сказала бы, что Москва – самый одинокий город на свете.
Но и дома ее никто не понимал.
