«Давай полетаем», – сказал Ангел. И они полетели над мостами и парками Москвы. Где-то далеко внизу лето превращалось в осень, и на город лился золотой свет, оставляя блики на листьях деревьев – желтые, красные, оранжевые… Невероятно яркие и красочные! Теперь Настя могла видеть цветные сны…
– Она в коме, врачи пока не дают точных прогнозов. Нервный срыв… Перестала дышать во сне. Ей нельзя было волноваться! – тщательно скрывая тяжелую скорбь в голосе, сообщила мама Ангелу на пороге. – Можете съездить к ней в больницу, но вряд ли это что-то исправит.
Ангел продолжал стоять в дверях, не двигаясь. Тогда она молча взяла у него из рук огромный букет цветов. Она знала, что никто не вправе выносить приговор.
– Никто не вправе выносить приговор за несчастный случай, – напарник Ангела почти кричал, в сотый раз повторяя следователю обстоятельства дела Анны.
Ангела продержали в КПЗ целую неделю, опрашивая свидетелей, мужа и друзей Анны. Все происходило слишком медленно, усугубляясь тем, что у Ангела не было веских причин для побега из города. Все складывалось не в его пользу. Дни тянулись, он не мог вырваться, не мог позвонить. Неделя для Насти – слишком долго, как десятилетия ожидания. Больным нарколепсией сильные переживания противопоказаны… Думая о ней, он не мог сосредоточиться на следственном эксперименте, не мог вспомнить, как споткнулся, как Анна упала на нож, что говорил при этом. Его спасла соседка, стоящая тогда в дверях, которая вспомнила все: и бесчисленные попытки самоубийства Анны, и стул, оказавшийся не в нужном месте, а также напарник, принявший его сторону, словно брат или друг детства. Когда друзья совершают неблаговидные поступки, ты, конечно, винишь их во всех смертных грехах, но как только над их головами сгущаются тучи, ты встаешь на их защиту и яростно борешься, разводя эти тучи руками.
– Помнишь ту девочку в инвалидном кресле? – спросил он Ангела, когда все закончилось и его отпустили. – Она послушала тебя, начала рисовать. Ее мама звонила недавно, благодарила. Она наняла ей учителя живописи. Говорит, у девочки – талант художника.
Все закончилось, и Ангел снова открыл дверь в пустую квартиру. Тишина и пыль, струящаяся в воздухе. Дверь в пустые времена. И только Настин голос одиноким эхом отзывался в комнатах, и только на деревьях за окнами появились первые желтые листья – предвестники осени. Настя пролилась мимолетным летним дождем в сердце Ангела, слишком коротким, чтобы высушенная ветрами и морозами почва залечила свои раны, и на ней выросли бы цветы.
«Ты же обещала позвонить, когда сны прекратятся, и я должен буду удержать тебя на краю вечности! И не позвонила! Мне нужен осенний дождь, сильный и нескончаемый», – молился Ангел. Но до настоящей осени было слишком далеко. А часы снова пошли по кругу, с каждым оборотом стрелок все туже затягивая петлю на его шее.
За пять лет работы в службе спасения самоубийц, он не сошел с ума лишь потому, что не понимал их. Многим он помог, многих вытащил с того света, но никто не вошел в его сердце и не остался в памяти. И только теперь он почувствовал их боль. Все они, стоящие на краю пропасти, были правы. Когда любимые люди уходят, они уносят с собой весь мир, который когда-то вы делили на двоих: книги, над которыми плакали вместе, фильмы, над которым смеялись, песни, которым подпевали, сны, что отводили рукой, мечты о будущем, парк, где прогуливались каждый вечер, любимые блюда, цветы… – все. Долгие годы Ангел стоял один на вершине холма, а в лицо ему хлестал ледяной ветер, и вокруг была пустота. Если незачем – жить надоедает. Когда любимые люди покидают тебя навсегда, то ходить по Земле после них и жить дальше – уже эгоизм.
«Если они отключат систему жизнеобеспечения, и ты навеки заснешь, я пойду за тобой, – думал Ангел. – И мы полетим над мостами и парками Москвы вместе. Два крыла на двоих Ангелов».
Не существует единственно верных правил бытия, их нет ни в одном своде законов, ни в одной священной книге, ибо в мире есть только два регулятора человеческих поступков – боль и любовь. Испытав когда-либо сильную боль, ты никогда не причинишь ее другому, потому что познал ее вкус и цвет. А любовь… Любовь – это кровь и вино твоей души, единственный путь искупления, и все прощается человеку, но лишь за любовь.
****
Плюш подошел к миске на кухне и несколько раз звонко тявкнул.
– Будешь есть? – удивилась Настина мама и открыла припасенную для него в холодильнике банку тушенки.
Долгий телефонный звонок вывел Ангела из тяжелого забытья.
– Очнулась наша спящая красавица, приезжайте скорее, – услышал он в трубке голос Настиной мамы.
«Значит, у нас будет осень», – и он, не закрыв дверь, выскочил на лестницу.
Мимоходом Ангел заметил, что на деревьях во дворе у подъезда листья совсем пожелтели. А у кого-то из соседей наверху хрипло запел Синатра.
Чудеса случаются лишь с теми, кто умеет ждать и не перестает верить. Чудеса приходят даже к Ангелам, потому что порой лишь чудо может заставить биться их сердца и сделать вновь людьми.
