Днями Настя купалась, а он любовался ею, растянувшись в тени прибрежных кустов и потягивая пиво. В отдыхе на диком пляже есть свои преимущества, можно не одеваться вовсе и впитывать ветер и морские брызги обнаженной кожей, обнаженными нервами. Иногда она падала прямо в воде (болезнь давала себя знать), и он срывался к ней, разбивая ноги о гальку и разлив пиво из банки, – спасти, вытащить из воды, чтобы она не успела захлебнуться в волнах прибоя. Он нес ее в дом на руках, осторожно отодвигая плечом острые ветки терновника, а потом укладывал на кровать, широко распахивая окна, чтобы и во сне она могла слышать шум моря. Открытые окна сработали: Настя стала видеть цветные сны. Невероятной красоты закаты и рассветы над морем, цветущие деревья, фантастически ярких бабочек и птиц.
А настенные часы шли и шли себе по кругу, встречая каждое новое деление знакомой мелодией. И Ангел с тоской думал о том дне, когда в часах сядет батарейка, и они перестанут петь. Молчащий дом покидают навсегда.
****
– Когда вы возвращаетесь уже? Сил больше нет ждать! Себя не жалеешь, меня не жалеешь, пожалей хоть собаку! Он не ест уже неделю. Отощал совсем. Сидит у окна целыми днями, тебя ждет, – плакала мама Насте в трубку.
– Следственный эксперимент по делу Анны назначен на эту среду. Пока все придерживаются версии несчастного случая, но если ты не придешь, тебя объявят в розыск, как беглого преступника, – внушал Ангелу напарник.
– Бедный Плюш, – вздыхала Настя.
– Да будут прокляты мобильные телефоны! – нервничал Ангел.
Но к вечеру они, не сговариваясь, начали собирать вещи в дорогу.
Вдох и вздох – однокоренные слова, разница лишь в одной букве, но если первое означает начало, то второе уже сожалеет о безвозвратно ушедшем, как прощение и прощание. Настенные часы онемели, и время вновь устремилось вперед по неумолимой прямой.
– Выезжаем завтра на рассвете, заодно последний раз посмотрим на твою вечность, – подытожил Ангел.
– Давай устроим прощальный костер на берегу! – предложила Настя. – Включим музыку в машине погромче, чтобы у моря было слышно, и будем танцевать, как в первый раз, помнишь?
– Только нет музыки, может, радио сгодится, ретро какое-нибудь найдем? – спросил Ангел.
На том и сошлись. Ангел отправился разводить костер на берегу, Настя задержалась в доме принарядиться. Волосы выгорели на солнце и стали жесткими от соленой воды, и Настя старательно зачесала их наверх в строгую прическу, затем подвела глаза на манер Клеопатры. Ей казалось, что она собирается на несбывшийся когда-то выпускной бал, хотя стороннему взгляду ее движения скорее напомнили бы ритуал прощания с юностью.
Ангел с нетерпением ждал Настю, но в пламени костра появилась его умершая жена. Настины волосы в свете огня отливали медью; высокая прическа сделала ее взрослее; глаза, подведенные черным карандашом, придавали всему ее облику старомодную ностальгию по черно-белым фотографиям. Мало того, Настя надела белое длинное платье, купленное недавно на местном рынке. Ангел ясно представил себе свадебную фотографию. Его жена на фото стояла именно в той же позе, ожидающе склонив голову набок. И сейчас он должен был войти в свет костра и занять свое место рядом с ней. Ангел в ужасе отшатнулся.
«Lovers at first sight In love forever», – по пути она включила радио в машине.
Да, они с женой действительно выбрали себе в качестве свадебного вальса «Незнакомцев» Синатра. Почему он вспомнил об этом только сейчас?
– Что с тобой? – удивленно спросила Настя, подойдя совсем близко.
– Как ты похожа на нее! Пожалуйста, иди умойся! – только и смог он выдавить из себя.
– Что плохого в том, что я похожа на твою первую жену? – недоумевала Настя.
– Я ненавижу ее, – процедил Ангел сквозь зубы. – Она не себя, а меня повесила! Да, я был слаб. Не мог перестать думать о другой женщине. Но человек не властен над своими чувствами. Нельзя разлюбить по заказу. И, в конце концов, можно же было просто уйти…
– Я бы тоже не смогла ПРОСТО уйти, – жестко возразила Настя.
– И что? Хочешь сказать, последовала бы ее примеру? В петлю? – взорвался Ангел.
В воздухе запахло ссорой.
– Нет, я бы повесила ту сучку, – медленно проговорила Настя и, загадочно улыбнувшись, добавила. – А ты носил бы мне передачи в тюрьму. Ты знаешь уже, что варенье я люблю малиновое.
В жизни все меняется и все проходит. Но ничто не исчезает бесследно. Забытое и прощенное возвращается чистым и просветленным. Вдохни как можно глубже и продолжай идти.
– Ты никогда не будешь звать меня по имени, как звала она, – сказал ей Ангел. – Но мой безымянный палец обретет твое.
И Настя ответила:
– Да.
****
Ангел обещал ей уладить дела и забрать к себе вместе с Плюшем. Но не вернулся. И Настя снова увидела его в тоннеле света. Свет становился все ярче и ярче, жгло глаза, жгло губы и легкие. Но она продолжала бежать ему навстречу, пока хватало дыхания. Вдох–выдох–вдох… один на двоих.
