Наверное, это всё же сказка, но очень похожая на жизнь; без прямых намёков, но с аллюзиями, главная из которых зашифрована в эпиграфах. Вторая аллюзия – путь на восток – не имеет единственного исторического или литературного первообраза. И личности, встреченные на «пути», не известны никому, хотя и узнаваемы. А сама сказка написана не только в память о двух великих гражданах нашей Земли и не только из любви к их «детям». Истины рождаются в Пустыне – географической и библейской. – и это тоже истина.
– Знаешь, отчего хороша пустыня? – сказал я.
– Где-то в ней скрываются родники…
Стефан Мудрый, отец Матиуша, был очень умный. Королевскую власть Матиуш от него унаследовал, а вот учиться приходится с азов, и еще неизвестно, будет ли он знать столько, сколько отец. А как бы здорово получить в наследство заодно с короной и троном от прадеда Павла Завоевателя мужество, доброту от Юлиуша Благонравного, от отца – ум и знания.
«Самое страшное, что может быть на свете, – это дневные обстрелы. Они всегда начинаются внезапно – иногда утром, иногда в полдень, иногда перед заходом солнца. После первого взрыва надо бежать в укрытие. У нас их девять – восемь подвалов и один ров с южной стороны. Но пока добежишь до укрытия, взрываются ещё несколько снарядов. Ночью тоже бывают обстрелы. Но мы спим в подвалах, и даже если рушится дом, подвал остаётся цел. Правда, один раз завалило вход, и нам пришлось полдня разбирать эту кучу камней. Когда мы откопали «пленников», на них было страшно смотреть – они беспрестанно кашляли и вытирали красные слёзы. В городе разрушена половина домов. Убиты двенадцать жителей и один бандит.
Неделю назад в наш город приехали люди в чёрных одеждах, с автоматами и гранатомётами. Дядя Саид сказал, что это разбойники. Их было двадцать три. Они забрали у нас машины, весь запас муки и сахара. Потом схватили мою старшую сестру Фатиму и ещё одну девочку, Таиру. Отпустили их только через несколько дней. Фатима едва могла ходить. А Таира хотела повеситься. Но дядя Саид, видимо, что-то заподозрил, и когда она ночью взяла верёвку и побежала к старой акации, он догнал её, привёл назад и заставил поклясться, что больше она так делать не будет. Разбойники пытались поймать и Ферузу, но она смогла убежать и спрятаться в развалинах. Теперь Феруза живёт в дальнем полуразрушенном доме, куда бандиты не заходят, потому что всё, что там было, они уже вынесли. На второй день они убили дядю Максуда – отца Анзора и Ферузы – и старика Рахмана, которого все называли евреем, но он был не еврей, а старый доктор. Хотели убить и дядю Саида. Однако главный бандит вдруг сказал, что он ещё может пригодиться, так как умеет хорошо воевать и знает окрестности.
В тот же вечер был первый обстрел.
Дядя Саид говорил, что пушки стреляют из «закрытой» позиции. Из закрытой – значит, их не видно. Они стоят за дюнами. Почему их так прячут? Неужели артиллеристы думают, что у нас есть свои пушки? Мы ведь не стреляем в ответ! После того как бабушке Ферузы снаряд оторвал ногу, дядя Саид предложил главному бандиту дать ему в помощь трёх человек, чтобы взорвать эти пушки. Но тот отказался. Правда, разрешил ему взять динамит. Когда наступила темнота, дядя Саид и трое мужчин – Анзор, Керим и Максуд, сын Керима, – пробрались за дюны. Ночью мы услышали глухой взрыв. Утром вернулись только дядя Саид и Анзор, которому в тот день исполнилось пятнадцать лет. Дядя Саид хорошо умел воевать, потому он остался жив. А Анзору пуля попала в ногу. Он потерял много крови. Дядя Саид перевязал его и потом нёс на спине. Теперь все говорят, что Анзор будет хорошим воином.
У нас пока есть вода. Есть еда, но мало. Вчера прошёл сильный дождь. Во рву уже почти сухо. А в подвале большого дома воды по колено. Там же нет половины крыши!
Вечером седьмого дня бандиты вдруг погрузились на машины и, не говоря ни слова, поехали куда-то на юг. Дядя Саид сказал, что на юге сейчас жарко. Это значит: там тоже война».
На рассвете, когда дюны кажутся розовыми, когда воздух ещё пахнет свежим оливковым маслом, к окраине небольшого городка подъехала колонна из десяти автомашин. В миле от ближних домов – точнее, от их остовов, стоявших без окон и крыш, – четыре грузовика развернулись боком. В каждой стоял миномёт. Жители городка успели проснуться – они, вероятно, услышали многоголосый шум моторов – и несколько человек показались в проёмах между стенами полуразрушенных зданий. Но первый же залп из четырёх стволов раскидал их по сторонам. Миномёт не требует долгой перезарядки. Пыль, поднятая взрывами, ещё не начала оседать, как последовал новый залп. Мины легли на главную улицу и на дома во втором ряду.
