Взрывы снарядов можно услышать за много миль. Крик человека из подвала или ямы обычно теряется уже за первыми домами. Но из развалин, испуганно прижатых друг к другу, вырвался такой жуткий непрерывный вой, который, казалось, был слышен не только миномётчикам, но и на другом конце Земли. Однако звери в пятнистой форме выпускали мину за миной, после каждого залпа меняя прицел.
Наконец, командир махнул рукой и что-то крикнул. Стрельбы прекратилась. Из автомобилей выскочили люди с автоматами и двинулись вперёд. Они не спешили. Вероятно, они понимали, что там, в развалинах, уже не осталось боеспособных мужчин.
Этот город иногда казался ему, только один раз видевшему море, уютным островком в окружении серо-коричневых холмов и дюн. И сейчас, и пятью годами ранее, когда ушла мама, он не представлял себе другого дома. Узенькие улочки с трёх сторон взбегали на вершину холма, где была городская площадь. Её окружали три больших двухэтажных здания. Конечно, он слышал рассказы о далёких городах, где в каждой комнате есть горячая вода, где по улицам ходят странные машины с двумя дверями, называемые автобусами, и в памяти остались туманные картинки, на которых было что-то синее, на колёсах. Сколько же лет прошло с тех пор? – Шесть? Семь? Тогда была жива ещё мама. Вот её он запомнил, и море запомнил, и вечернее солнце, когда оно будто уходило под воду, и даже большой дом на берегу, а автобусы – нет. Странно, почему он не запомнил автобусы. Он ведь давно интересуется техникой – в свои тринадцать лет умеет водить джип и менять пробитые колёса, разбирает и собирает автомат и стреляет из него не хуже самого дяди Саида. Ещё он умеет ориентироваться в пустыне. Знает звёздное небо. И может целый день обходиться без воды.
Мальчик сидел под кустом тамариска и смотрел на свой родной городок. Отсюда, с вершины одинокого холма, что располагался в двух милях восточнее, была видна его обращённая к утреннему солнцу часть с разноцветными домиками, высокими и пышными акациями. Деревья тоже пострадали от снарядов. Пять тополей срубило взрывами; их сразу же распилили на дрова. Самая известная акация, в тени которой собирались старики, чтобы выпить кофе, кажется, уцелела. Однако сейчас не было видно ни домов, ни деревьев. Городок тонул в серой дымке, а выше, как нимб, нависало коричнево-жёлтое, постепенно светлеющее кверху облако. Там что-то горело, хотя всё, что могло гореть, уже давно было сожжено. Скорее, это была пыль, поднятая взрывами и смешавшаяся с дымом от догорающих деревьев.
Мальчик понимал, что ему придётся идти в другую сторону – на восток, прочь от дома. И отныне родной городок останется только в воспоминаниях – таким, каким он был… и таким, каким стал.
А ещё мальчик запомнит Анзора, который нашёл забытый бандитами автомат. В автомате оставалось всего полрожка патронов. Анзор отстреливался короткими, в три-четыре выстрела, очередями. В последнюю минуту своей жизни он стал настоящим воином.
Ещё он запомнит навсегда дядю Саида, потому что именно дядя Саид, принявший мальчика в свою семью, закрыл его сегодня от осколков мин и, когда закончился обстрел, тихо произнёс: «Они убьют всех мужчин. Девочек пощадят. Приказываю: беги на восток, на солнце, чтобы тебя не видели. Я знаю, ты выживешь и отомстишь. Беги! Заклинаю тебя. Ради всех нас». Мальчик побежал, повинуясь приказу самого мудрого и справедливого человека города. Дядя Саид остался. Из его рта текла кровь.
Великий Боже, если им суждено умереть, то значит, такова Твоя воля.
Но спаси хотя бы Ферузу!
Не все пустыни ровные и песчаные. Есть такие, которые готовы поспорить своей красотой с настоящими горами. Например эта, с глубокими каньонами и причудливыми каменными изваяниями, из которых один похож на минарет, другой, с длинным носом, – на лицо дяди Максуда, остальные – на диковинных птиц и инопланетных существ. Здесь, конечно, нет ледников, как в горах северных. Но иногда, раз в пять лет, бывает снег. А рано утром или на закате в этом скалистом оазисе видится незабываемое буйство красок – и нежно розовых, и жёлтых, и даже, в поздних сумерках, фиолетовых. Любой побывавший здесь поверит, что в природе живёт Бог.
Мальчик брёл по каменным россыпям Долины Привидений. Ещё в раннем детстве он влюбился в эту очаровывающую местность, где всегда можно было спрятаться в тени нависающих скал. Здесь, правда, не росли деревья – только кусты, и то редкими куртинами. Деревья росли севернее; но на севере не было таких красивых изваяний, и во-вторых, как говорил дядя Саид, там находился город Н. – излюбленное место всяких разбойников, которых издавна привлекал этот горный оазис с водой и множеством укромных мест.
