– Хорошо, Джон. Всё-таки ты лучше остальных, ты настоящий друг. Будь осторожнее на охоте, – задумчиво произнёс Шут и послушно заторопился к выходу, ловко обходя нетрезвых, шумных посетителей.
– Я его убью, – прошипел сквозь стиснутые зубы Сэм, когда тот скрылся из виду, и пригубил кружку пива.
– Успокойся, он просто болен.
– Но он очень много болтает своим гнилым языком.
– Снова Шут? – послышался бархатистый, мужской голос и минуя скандалящих дровосеков к беседующим лёгкой походкой подошёл плечистый рослый парень с кружкой эля в руке. Он был уже немного пьян, серые глаза его горели весёлыми, озорными искорками. Пепельные короткие волосы были растрёпаны, и торчали небрежными клочьями. Фрака на нём не было, жилетка с серебристым отливом была расстёгнута, а рукава белой, чистой сорочки засучены. У него было красивое, прямоугольное лицо, небольшая, тёмная щетина, и узкий, волчий тип глаз. Руки у него были сильными и жилистыми. Он самодовольно улыбался, хищно и уверенно глядя вокруг. Наконец, глотнув из своей кружки эля он развязно сел на стул рядом с Сэмом, погружённом в свои мрачные раздумья. – Этот дурачок мне жутко надоел. Вчера его обкидали камнями мальчишки Сиетлов. Так он шипел на них, словно змеёныш, и осыпал их проклятьями. Однако ему это не сильно помогло. Сам виноват. Гулял возле их дома. А недавно заявился к Анне с цветами! Вот чучело! Она его конечно послала, она же у меня послушная, и эти цветы ему прямо в лицо бросила. Так он вернулся в свой особняк, забился в одиночестве в свой угол, как зверёныш. Я в тот раз как раз от Анны уходил, всё видел. Ох, как же я смеялся!
– Ты собираешься жениться на Анне? – потупив взгляд сгорая от любопытства спросил Джон, которого, как видно, давно заинтересовала судьба бедной девушки.
– На ком? – рассмеялся пришедший. – На Анне? Нет уж! Она слишком глупа и доверчива. Простушка! У её семьи нет ни гроша в кармане! Мне такая жена не нужна! Да и что я с ней делать буду? Она хороша только в одном деле!
– И всё же, зачем ты тогда к ней ходишь? Это же лишает чести её и её семью.
– Ясное дело, зачем я к ней хожу! Никто не виноват в том, что она глупа. А о чести её и говорить не стоит. Пустые слова и дешёвые побрякушки и она твоя. Мне же нужно с кем-то провести ночь. А эта дурнушка мне верит: и что мы сбежим, и что заключим тайный брак. Сбегу я от денег и влияния папаши из-за девки, конечно! Она же ничем не лучше этого Шута. Ох, спустить бы на него в следующий раз собак. То-то зрелище будет! – он раскатисто, довольно засмеялся, а сидящий рядом с ним Сэм весело улыбнулся.
– Не смей с ним так поступать, Уильям Адамс! – вскочив в исступлении закричал Джон. Разговоры вокруг прекратились, все посетители смотрели на них, пронзая молодых людей пытливыми, любопытными взглядами. Они зорко наблюдали за происходящим, выхватывая и запоминая каждую фразу и каждое движение, чтобы потом долго пересказывать эту историю друг другу. – Он несчастен! Он одинок! – не обращая внимание на окружающую, напряжённую обстановку продолжил Джон. – Его с рождения никто не любил. Он всегда ото всех отличался. А теперь он один! Вся его семья погибла!
– Так может станешь ему мамочкой? – презрительно скривившись спросил Уильям, на что Сэм одобрительно кивнул и громко, весело рассмеялся.
Джон, едва сдерживая клокочущую в душе, неистовую ярость, не говоря больше ни слова, выскочил из таверны. Дин бесшумной тенью последовал за ним. Выйдя из таверны Джон остановился, вдыхая холодный, свежий воздух, наполненный ароматами леса и ночи. Он с тоской посмотрел в бездонное иссиня-чёрное небо, полное сверканием маленьких алмазов звёздных загадочных узоров, далёких от земной суеты и безразличных до человеческих чувств и страданий. Тяжело вздохнув он пошёл вверх по ровной, накатанной, песчаной дороге к своему дому. Из тяжёлых, невесёлых раздумий его вывел протяжный, негромкий стон. Он поспешил к источнику звука. Минуя дома и тёмные, укрытые мглой сады он вышел на небольшую поляну, залитую холодным лунным светом и окружённую грозными силуэтами могучих деревьев. Посреди неё, на жёсткой траве лежал Шут, истекающий кровью, а над ним склонилась чёрная тень в струящемся, длинном плаще. Джон подбежал к Шуту, желая оттолкнуть, как ему казалось опасного незнакомца. Тень повернулась и тусклое лунное свечение осветило бледное лицо незваного гостя. Это была испуганная, сероглазая девушка, с вьющимися, распущенными каштановыми волосами, обрамляющими нежное, привлекательное лицо. В руках она держала окровавленные тряпки, которые до этого заботливо прикладывала к неглубоким, многочисленным ранам Шута.
– Что случилось? – опомнившись, взволнованно спросил Джон.
– Дети кидались в него камнями и травили собаками, – негромко ответила незнакомка. На его счастье я оказалась поблизости и отогнала их.
– Это всё Уилл. Он сделал это из-за Анны, – выдохнул Джон, вставая на колени рядом с израненным другом и склоняясь над ним. – Шут, не трогай их. Ты слышишь? Не трогай! Им ничего не стоит убить тебя! – Джон повернулся к девушке. – Он может идти?
