– Спасибо, – чуть слышно поблагодарил Джим, пригубив обжигающий напиток. Он был до глубины души поражён жуткими, циничными словами Пита. Немного придя в себя, он решил продолжить беседу. – Скажите, Вы не помните ничего странного, происходившего с Луисом в последние дни? Может вы кого-нибудь подозреваете?
– Чёрный человек! – резко бросила Виктория и испуганно вжалась в спинку дивана. Пит криво усмехнулся, отводя свой взгляд в сторону. – Да, Пит. Я считаю, что это так. Что именно он убил Луиса.
– Кто это? – спросил Джим, пристально наблюдая за состоянием Виктории. В его душу незаметно и бесшумно прокрался сильный, почти животный страх, но он старался не выдать этого могучего чувства перед рациональным и циничным Питом. Он вспомнил рассказы матери о странном незнакомце, одетом в чёрное, часто навещавшем её и гулявшем в тёмных, мглистых, таинственных недрах их сада.
– Это просто плод воображения, потерявшегося в жизни и запутавшегося в себе, неуверенного подростка и впечатлительность чувствительной девушки, – холодно и презрительно произнёс Питер.
– Нет! – пылко возразила Виктория. – Это правда! Он существует! И это он сделал! Он! Луис видел его несколько раз у кромки леса. Высокий молодой человек с длинными белыми волосами, в чёрном костюме и цилиндре, с тростью в руке. Луис делился со мной всем. После первой их встречи ему начали сниться кошмары. Ему снилась белая пустыня и морской берег усыпанный пеплом. Потом Луис совсем замкнулся в себе. Я тогда ему не поверила. Это я виновата в его смерти! Я подумала, что это просто сны и одиночество…
– А мне кажется, что это сделали странные байкеры, приехавшие в Грейвс-Сити недавно. Я видел, как они копались в старых могилах на кладбище Сансет Хоррор. Скорее это сделали они, а не вымышленный человек! – с нарастающим раздражением прервал Викторию Пит, метнув в её сторону полный злости взгляд, отчего она замолчала, виновато потупив глаза. Чтобы успокоиться, Питер выпил виски, его передёрнуло от нервного напряжения.
– Что за байкеры? – поинтересовался Джим.
– Точно не знаю. Спросите лучше у Нила или его бармена. Я их видел там несколько раз. Будут ещё вопросы?
– Нет, пока что нет.
– Тогда я Вас провожу, – резко бросил Пит, вставая с дивана и ставя свой стакан на кофейный столик. Джим последовал его примеру. Этот парень пугал его своими циничными мыслями и необычными в таких ситуациях резкими суждениями. Он кротко кивнул на прощание прекрасной Виктории, ещё сильнее закутавшейся в плед, и они быстрыми шагами направились в вестибюль. Резким, ловким движением Пит открыл перед Джимом дверь. Полицейский поёжился от лёгкого дуновения холодного ветра и вышел из дома Стюартов. – Не подумайте ничего дурного. Просто Вик надо отдохнуть, – виновато продолжил Пит. – Если бы не этот кошмар, то, поверьте, мы бы отлично посидели у Нила в баре потравив байки и запивая усталость пивом. Вы, на мой взгляд, славный малый. Может, мне с Вами про байкеров сходить разузнать?
– Не стоит.
– Джим, – выйдя на улицу и прикрыв за собой дверь, с опаской обратился Питер. – Найди этого ублюдка, который сделал с нашей семьёй такое.
– Я постараюсь, – негромко бросил Джим и торопливо зашагал по аккуратной, декоративной дорожке прочь, за ворота аккуратного участка.
Всё так же крючковатые, голые деревья, дрожащие от холода и страха, своими причудливыми, жуткими лапами-ветками пытались словить несущиеся в неведомую даль серые тучи. Перед глазами Джима стоял милый, но до боли печальный образ Виктории, к которой он испытывал непомерное, странное чувство, желание быть всегда рядом с ней, защищая от бед и невзгод. На ум приходили слова её брата: «Смерть это не самое худшее, что может случиться с человеком… Рано или поздно старуха с косой придёт за всеми нами. И каждый будет должен уйти с ней. Разница лишь в том, что он может уйти с ней, как равный, а может, как жалкий, раздавленный червь, как побеждённый…». Джим чувствовал, что смерть бродит по улицам этого причудливого, гротескного города, как жуткая тень, бесшумная и никем незамеченная. Только она знает, как пляшут духи на забытой, пустынной дороге смерти.
5
В ноябре смеркается рано. Уже часов в пять непроглядная, мутная тьма наползает на сверкающий бледными, безликими, почти сюрреалистическими огнями город и проникает в холодные, бесстрастные души людей, срывая с их уставших, сонных лиц однообразные маски и обрывая нити Великого Кукловода. Лишь во снах мы свободны. Да, мы живём среди этих безумных, ярких, быстро меняющихся видений, схожих с болезненным бредом. Именно в них сокрыта истинна, которую мы боимся признать, пряча её, как нелепую старую картину, на чердак, в саван пыли и пепла.
