Старик слез с лавки, с хрустом в костях потянулся и направился в свою комнату, что-то бормоча себе под нос. Аматино удивлённо заморгал. Иногда ему казалось, что старик специально ведёт себя странно, будто за ним кто-то следит и быть сумасшедшим полезно и безопасно. Никто не сможет обвинить тебя в чем-то, если ты болен. Амато посмотрел на книгу заклинаний. Он вновь отложил ее подальше от себя, поудобнее устроившись на лавке и та потяжно скрипнула. Эльф осторожно дотронулся до обложки и медленно закрыл фолиант. Положил руку поверх него и закрыл глаза. Следовало сначала успокоить себя, обратившись к своим нитям магии. Те в хаосе пронизывали руку парня, метаясь во все стороны, не желая его слушать. Они то обрывались, то вновь собирались, создавали то маленькие клубки, то огромные. Шумно выдохнув, Амато сконцентрировался на одной руке. Ему предстоит долгая и тяжёлая работа — нужно придать магии правильный вид. Это как перед работой почистить свой рабочий стол и отсортировать задачи. Аматино почувствовал одну из нитей — тоненькая, хрупкая, будто вот-вот оторвётся. Из-за своей хрупкости, она извивалась, желая превратиться в клубок, но Амато не давал. Вот он восстановил одну нить, вторую. Отсоединил от них третью. Четвертая пронизывала их сверху и с ней пришлось помучиться подольше. Направил нити на пальцы, натянув так сильно, что резкая боль пронзила руку, отскочив в плечо и отдав в шее. Аматино болезненно дернулся, но продолжил поиск пятой нити. Она оборвалась где-то в районе плеча, создав клубок нитей в груди. Сначала следовало распутать его. Медленно, спокойно, не торопясь. Следовало упразднить хаос, творящийся внутри и создать свой собственный порядок, который понимает лишь он. Наконец пятая нить была найдена и восстановлена. Маг приподнял руку от обложки фолианта и темно-красные нити, светясь алым цветом, проникли в книгу через подушечки пальцев. Фолиант скрипнул, самостоятельно открылся на странице с первым попавшимся заклинанием исцеления.
— Moliva fo Gneht, — тихо произнес Амато.
Слова вырвались из уст спонтанно, будто он всегда их знал. Нити слушались тяжело: они рвались, собирались в клубки, переплетались между собой и снова рвались. Наконец Аматино плюнул на них и направил все нити в фолиант. Тот вспыхнул огнем и взлетел над лавкой. Страницы бегло перелистывались, пока в конце концов из книги не вылетели сотни нитей. Они заполнили всю маленькую кухню и Амато ахнул. Он поднял голову и старался всмотреться в магию фолианта. Нити, исходящие из него, имели слабый серо-стальной оттенок.
— Moliva fo Gneht, — вновь произнес Амато.
Нити послушно стали перевоплощаться во всеобщий язык. Они заметно деформировались, убавили в размере и приобрели знакомые для мага символы.
— Лечение глубоких ран, лечение головной боли, лечение болезненного горла, — читал вслух парень. — Все не то. Так, а это у нас что…
Нити окружили парня, формируя некий кокон. Повсюду были письмена, везде плыла магия. Амато повернул голову, вглядываясь в нити, что создали безумно мелкий шрифт. Наконец с усилием маг прочел:
— Лечение лихорадок, да, вот оно!
Амато поднял вторую руку и, наплевав на свои нити, воссоздал в ладони алый клубок. Отчего-то эльф решил, что это верное действие. Если весь мир говорит, что должны быть прямые нити, но почему у него не могут быть спутанными?
Он открыл свой Чаннгу'Иль этому миру, впервые за столько десятилетий в мире Сконстеотры вспыхнула магия огня. От его руки до половины лица кожа потрескалась и опала кусками на пол. Мышцы преобразились в тягучую лаву, огонь протекал по измененным сосудам. Правый глаз сгорел — теперь вместо него была обугленная чернота из которой полыхало пламя. Несмотря на это Аматино прекрасно видел нити. Более того, мир наконец-то преобразился сотнями красок, помимо оттенков красного он теперь видел и зеленый, и синий, и сочетания этих цветов. Волшебник засмотрелся на прекрасный вид мира, но быстро вернулся к поглощению заклинания. Серые письмена приблизились к магу и вспыхнули алым цветом. Они сгорали прямо на глазах, исчезая и превращаясь в пепел. Парень обернулся, чтобы посмотреть на книгу, и заметил, что там ровным счетом происходит то же самое. Древние письмена исчезают со страниц фолианта, словно их там никогда и не существовало. Аматино напрягся, но, собравшись с духом, усилил поток маны на горящие письмена. За мгновение те вспыхнули вновь и теперь перед волшебником появились огненные письмена. Часть из них была на древнем, а какая-то на всеобщем. Это был полный хаос, который невозможно было бы разобрать до конца. К удивлению самого ученика он полностью понимал смысл этих слов.
"И в Хаосе есть свой порядок. Нужно лишь принять и понять его."
