Как только песнь закончилась, чернь развеялась. Те, кто был полностью заражен, наверняка уже мертвы. Те, кто был поражен частично, теперь точно поправятся. Прости меня, папа. За то, что узнала обо всем так поздно. За то, что смела любить ту, что убила тебя. Обняв тело напоследок еще раз, я вытерла непрекращающиеся слезы. Чернь, впитавшаяся в правую руку, не вышла наружу и стала переплетающимся узором, начинающимся от запястья до плеча. Такая же была и у папы…Узор жег руку. Теперь это прямое доказательство, что во мне течет кровь демонов, что теперь я ношу в себе черное пламя своего отца…
— Что делать с телом демона, Госпожа?
Я посмотрела на оставшихся в живых стражей, что сейчас осматривали туннели. Должно быть, русоволосый оборотень по имени Найт выжил благодаря тому, что сторожил у входа в туннель, в то время как другие четверо погибли, даже не дойдя до моего отца. Их нашли почти сразу, и теперь эти трупы, прикрытые улетевшей с бельевых веревок простыней, все больше коченели, распространяя вокруг себя холод самой смерти. Недвижные тела мало походили на человеческие. Это были черные массы, что затвердели подобно камню. Это была хотя бы быстрая смерть.
— Демонов нельзя доставать из земли. Закопайте туннель и установите здесь надгробие.
Стражи неуверенно переглянулись. В пустынях не принято оказывать такую честь демонам, что, по мнению большинства, не достойны даже прожить счастливую жизнь. Вот уж ирония судьбы: будущая наследница Изумрудного клана несет в себе «очерненную» кровь! Я нахмурила брови и молча кивнула в сторону зияющей в земле дыры. На этот раз приказ был исполнен сразу.
— Позвольте узнать, как командир?
Барбатос лежал рядом. Его густые, волнистые и красные волосы пришлось отрезать из-за того, что все они слиплись из-за крови, грязи и смолы. Впрочем, у оборотней волосы, как и шерсть, растут быстро, да и сейчас намного важнее то, что командир дышит, а его сердце громко бьется. В нем не было ни капли магической энергии, он был иссушен и, к счастью, на время парализован чернью, царствующей под землей. Я с ужасом представляла, что все могло бы закончиться его сумасшествием или самой смертью, однако, Барбатос был сильным. И он дал мне силы двигаться в том туннеле дальше. Смотря на его искривленное гримасой боли лицо, я чувствовала тепло в груди, благодарность, с которой мне хотелось взять его голову в свои руки и положить на колени, но я не решалась. Боялась, что дотронувшись до него очерненной рукой, я лишь сделаю хуже, что он — тот, кто пережил со мной этот день, став неотъемлемой частью моей жизни — вдруг исчезнет…Как и многие другие…
— Жить будет…
— Госпожа, этот узор на вашей руке, он…
— Какая разница? Есть и есть, вам заняться нечем, кроме как вопросы задавать? Лучше ответьте, эти очерненные, — я кивнула в сторону, где холодели тела пораженных, что еще недавно бродили по полю, — они ведь умерли раньше, чем душа демона была упокоена, верно?
Страж посмотрел в ту же сторону и медленно кивнул. Даже самый недогадливый мог предположить, что этих людей кто-то убил. В их телах были раны не то от копья, не то от алебарды.
— Вы видели здесь кого-то еще, когда пришли?
— Нет, Госпожа. Никого.
— Вот как…
— Пойдемте. Вам сейчас нужен отдых…
Рядом с Барбатосом положили самодельные носилки, а меня медленно повели прочь, будто я не могла дойти сама. Я выглядела как жертва, перенесшая что-то поистине ужасное, и, даже в теории, я должна чувствовать опустошение и слабость, но…Я полна сил как никогда. Быть может, я путаю силы со злостью, глубокой ненавистью, но эта энергия переполняет тело и стремиться наружу, к той, кому она предназначается. Я не хочу больше никого терять. И теперь я способна защитить тех, кто мне дорог.
Разве, месть — это плохо? Она становится частью твоей жизни, придавая ей дополнительный смысл, становясь целью, достигнув которой ты почувствуешь особое удовлетворение, не похожее ни на что иное. Она бурлит в крови, заставляет самосовершенствоваться, показывает тебе скрытые возможности, о которых ты, возможно, никогда бы и не узнал, и…Разве, мстить — это грех? Разве плохо вернуть человеку то, что он заслужил? Хорошо ли сидеть на одном месте и верить в то, что судьба сама все вернет? Я не думаю, что мстить плохо. Иначе, как объяснить то, что я, наконец, взглянула на мир совершенно под другим углом. Под тем, который от меня столь долгое время пытались скрыть. Перед смертью Иараль я все же задам ей вопрос: зачем? Она отобрала меня у отца, убила его, так почему после не убила меня?
— Мои мужья…
— Госпожа, вам сейчас нужен отдых, поверьте…
— Где. Мои. Мужья.
Ведший меня под руку страж остановился, вглядываясь в дым, идущий от домов за лесом.
— Господин Баал вышел из-под воздействия черни, но впал в кому. Им разрушены три деревни. Убиты около сотни пораженных и около трехсот обычных граждан. Еще двести находятся в тяжелом состоянии. Также был разрушен храм, в котором вы пели для пораженных. Их всех завалило камнями.
