Выдавила я, наконец, но он этого не услышал. Увидев его затуманенный томный взгляд, я замолчала и перестала толкать в его грудь ладошками в надежде, что так он все поймет. Когда же он аккуратно прикусил меня за кожу шеи, медленно посасывая её и проводя по ней своим языком, я против воли испустила стон. Должно быть, лично спустила крючок, так как в следующую секунду низ живота разразился тягучей разливающейся болью. Крепко сжав зубы, чтобы не закричать, я не удержала слезу, но Валефор убрал её легким поцелуем. Он больше не двигался, ждал, а мне было больно. Я хотела, чтобы он вышел. Чтобы убрал это из меня, но он этого не делал, а вскоре и вовсе продолжил. Не понимаю, как в этом видят наслаждения. Быть может, эта поза, это место, мои эмоции сделали мой первый раз таким ужасным, но, что еще хуже, мое тело начало отвечать на эту боль. Приятным жжением, жаждой еще большего тепла, которое разлилось по моему телу, когда Валефор, содрогнувшись, кончил прямо внутрь. Хорошо, что на мне заранее было заклинание против беременности.
Мы просидели в библиотеке еще час. Молча. Я прятала в тканях пятна крови и белого семени, он же все это время находился рядом, изредка зачем-то откидывая мои волосы назад.
Все вновь шло так, как я не планировала…
Моя мать согрешила. Наказанием за её грех стала моя старшая сестра. Помню, в детстве меня редко пускали к ней, её вообще старались никому не показывать, и когда-то это казалось мне очень странным. Она была невероятно доброй, всегда улыбалась и приветливо махала ручкой. Помню, сестра была очень похожа на маму: имела такие же удивительные изумрудные волосы и золотые глаза. Но всю её красоту портили постоянно оттопыренные губы, которые выглядели так, словно их укусила оса, и широкий, почти что плоский, нос. Из всех слов она знала только два: «камушки» и «чудно». У нее была короткая память, и, кажется, она мало что понимала из происходящего вокруг. Она не была ни в чем виновата. Она лишь была плодом одержимости Иараль.
Моя мама имела пять сыновей. Раз за разом маленькая жизнь, развивающаяся внутри её, становилась маленьким прелестным мальчиком, что Изумрудную Императрицу не радовало. Статус и власть передавалась от матери к дочери, поэтому неудивительно, что Иараль так страстно желала иметь свою маленькую наследницу. Не последнюю роль сыграла и её постоянная идеализация собственной жизни: моя мама всегда хотела быть лучшей и иметь все на зависть другим. У неё были и богатства, и лучшие мужья, которых желали все женщины Империи, и почетное место в совете, но у нее не было дочки. У нее не было наследника, в то время, как у остальных Императриц была хотя бы одна дочь. Цейхан — служанка, что раньше прислуживала моей матери — рассказала мне, что после рождения четвертого сына, сознание Иараль словно помутнилось. Она поручила воспитание сыновей няням и, одержимая своей идеей, пыталась забеременеть вновь и вновь. Она выслала из дворца всех мужей, которые подарили ей сыновей, и пыталась получить наследницу с другими. Ходили слухи, что пятый сын вообще не является ребенком кого-то из законных мужей и что он является попыткой Иараль получить желаемое «на стороне».
Когда моя мама забеременела шестой раз и узнала, что у неё будет мальчик, она избавилась от ребенка. Избавилась в тот период, когда подобное можно считать настоящим убийством. Думаю, именно за это судьба её и наказала. После проведенной операции она больше не могла иметь детей. Говорят, что именно с тех пор её разум рухнул в тартары. Настолько, что она решилась получить наследницу с помощью магии. Это очень сложное по структуре заклинание и имеет много нюансов и последующих осложнений, но мама никого не послушала, и на свет появилась моя старшая сестра. Милое, слабое и не способное к жизни дитя…
Прежде, чем Иараль решилась на удочерение, прошло около двадцати лет, и, так совпали карты, её дочерью стала я. Моя сестра, хотя и была первой в очереди на наследование, просто теоретически не могла стать следующей Императрицей, и, так как у Иараль не было кровных дочерей, следующей на наследование была я. Именно поэтому я получила лучшее образование, лучшее имущество и лучшего, по мнению общества, мужа. Меня уважали, передо мной лебезили, а я вертелась в этом обществе, полном сплетен. И, когда я спустилась по радуге вниз, выйдя в реальную жизнь и узнав правду о всех «счастливых» людях, все яркие краски вокруг внезапно разом потухли.
Я не могла винить мою мать. Иараль была той, что буквально спасла меня — нищую и худую девчушку — из обедневшей страны, которой и на карте уже нет. Безусловно, во многом она была не права, но и она заслуживала сочувствия, и я всегда старалась соответствовать её ожиданиям: это меньшее, чем я могла отплатить ей.
