В условиях устной культуры мышлением управляет способность человека к запоминанию. Знание - это то, что вы можете вспомнить, а то что вы можете вспомнить, ограничено тем, что вы можете удержать в памяти28. На протяжении тысячелетий, предшествовавших возникновению письма, язык развивался для того, чтобы помочь человеку удерживать в памяти огромное количество информации и легко обмениваться ею с другими с помощью устного общения. «Серьёзная мысль», пишет Онг, была по необходимости «переплетена с системами памяти». Дикция и синтаксис стали более ритмичными, лёгкими для усвоения, а информация кодировалась в виде речевых оборотов - которые в наши дни назвали бы «клише» - для того, чтобы упростить процесс запоминания. Знание запоминалось в виде «поэзии» (в терминах Платона). Появился особый класс поэтов-учёных, представлявших собой своего рода человеческие машины, интеллектуальные технологии из плоти и крови, чьим предназначением было хранить, запоминать и передавать информацию. Законы, информация о сделках, решения и традиции - всё, что в наши дни было бы задокументировано,- в устных культурах, по словам Хэвлока, «приобретало стихотворную форму» и распространялось с помощью «громкого пения или декламации».
Возможно, мир наших далёких предков, основанный на устных традициях, обладал эмоциональной и интуитивной глубиной, нам, увы, более недоступной. Маклюэн был убеждён, что люди, не обладавшие грамотностью, наслаждались особенным «чувственным вовлечением» в окружающий их мир. По его мнению, Научившись читать, мы пострадали от «значительного отрыва от чувств или эмоциональной вовлечённости, свойственным людям и обществам, не знавшим грамоты». Однако с интеллектуальной точки зрения устная культура наших предков была значительно менее глубокой, чем нынешняя. Написанное слово позволило знанию освободиться из пут индивидуальной памяти и освободило язык от ритмичных и шаблонных структур, прежде необходимых для запоминания и декламации. Оно открыло нашему разуму новые области мышления и способы выражения мыслей. «Достижения западного мира - и это очевидно - свидетельствуют о колоссальной ценности письменности», - писал Маклюэн.
Аналогичную точку зрения высказал Онг в своём важном исследовании 1982 года под названием «Оральность и грамотность». «Устные культуры, - заметил он, - были способны создавать мощные и красивые выражения мыслей, обладавшие огромной гуманитарной и высокохудожественной ценностью. Однако после того как нашей душой овладела письменность, мы более не можем их повторить». Тем не менее грамотность «абсолютно необходима для развития не только науки, но и истории, философии, глубокого понимания литературы и любого другого искусства, а также для понимания языка как такового (и в том числе устной речи)». Способность писать «является поистине бесценной и крайне важной для более полной реализации человеческого потенциала/ - заключил Онг. - Письмо повышает уровень человеческого сознания».
Во времена Платона, да и на протяжении столетий после него, побочный высокий уровень сознания был уделом элит. Для того чтобы когнитивные преимущества алфавита могли овладеть массами, требовался ещё один набор интеллектуальных технологий, связанных с процессом копирования, производства и распространения письменных трудов.
Когда люди впервые начали делать записи, они делали отметки на всём, что подворачивалось под руку, - камнях с ровной поверхностью, кусках дерева, полосах коры, кусках ткани, костях, глиняных черепках. Такие недолговечные вещи стали первыми носителями написанного слова. Они были недороги, их было много, однако у них имелись и недостатки I небольшой размер, многообразие форм. К тому же их было легко потерять, сломать или разрушить каким-либо другим образом. Они вполне подходили для надписей или вывесок, может, для коротких записок или уведомлений, но не более того. Сложно было представить, что кто-то может записать серьёзную мысль или зафиксировать продолжительное обсуждение на гальке или на глиняном черепке.
