С развитием технологий изготовления книг на способ написания и чтения текстов стали влиять традиции мира устной речи. В древнем мире не было распространено чтение про себя. Новые кодексы, так же как и предшествовавшие им таблички или свитки, почти всегда зачитывались вслух, даже если читавший находился в одиночестве, а не перед группой. В знаменитом отрывке из своей «Исповеди» блаженный Августин описывает удивление, испытанное им примерно в 380 году н. э., когда он увидел Амвросия, миланского епископа, который мог читать книгу про себя. «Когда он читал, глаза его бегали по страницам, сердце доискивалось до смысла, а голос и язык молчали, вписал Августин. - Часто, зайдя к нему, я заставал его не иначе как за этим тихим чтением». Сбитый с толку таким необычным поведением, Августин предположил, что Амвросий «таким образом берег голос, который у него часто садился».
Нам сложно себе это представить, но в первых книгах слова не отделялись друг от друга пробелами. В книгах, создававшихся писцами, слова бежали друг за другом без пробелов по каждой строчке и каждой странице. Подобный стиль письма получил название scriptura continua. Отсутствие пробелов между словами вполне соответствовало происхождению языка из устной речи. Когда мы говорим, то не делаем пауз между словами из наших уст исходят целые и непрерывные предложения. Поэтому первым писцам даже в голову не приходило разделять при письме слова пробелами. Они просто записывали речь, то есть то, что слышали их уши. (В наши дни, когда маленькие дети ещё учатся писать, они часто пишут слова слитно. Подобно древним писцам, они пишут то, что слышат.) Писцы не обращали особого внимания и на порядок слов в предложении. В разговорном языке значение часто передавалось интонационно и с помощью акцента на тех или иных частях предложения для передачи смысла. Эта устная традиция сохранила актуальность и при письме. Разбираясь в содержании книг раннего Средневековья, читатели не имели возможности использовать порядок слов как подсказку в поисках того или иного смысла. В то время ещё не были изобретены соответствующие правила.
Отсутствие пробелов между словами вкупе с отсутствием заданного порядка слов в предложении налагало на читателей «дополнительное когнитивное ограничение», поясняет Пол Санджер в своей книге «Пространство между словами», посвящённой истории создания книг. Взгляд читателя должен был медленно и цепко двигаться по строчкам, часто делать паузы или даже возвращаться к началу головоломки предложения. В это время его мозг напряженно анализировал, где заканчивается одно слово и начинается другое, а также какую роль играет то или иное слово в предложении. Чтение напоминало разгадку головоломки. Нейронная активность охватывала всю кору мозга, включая лобные доли, связанные с решением проблем и принятием решений.
Медленный и интенсивный с когнитивной точки зрения разбор текста превращал чтение книг в трудоёмкую работу. И это также было причиной того, что почти никто, за исключением Амвросия, не читал книги про себя. Для расшифровки написанного было крайне важно проговаривать вслух целые предложения. Эти ограничения, которые сегодня могли бы показаться нам невыносимыми, казались достаточно незначительными в условиях культуры, основанной на устной речи. «Для людей, смаковавших процесс чтения с помощью ритма и акцентов при произношении, - пишет Санджер, - отсутствие пробелов между словами в греческих и латинских текстах совершенно не мешало чтению так, как это могло бы помешать современному читателю, склонному быстро проглатывать текст». Кроме того, многие грамотные греки и римляне были счастливы, когда рабы читали им книги вслух.
* * *
Только после крушения Римской империи произошёл разрыв между устной традицией и письменным языком, который стал всё больше соответствовать уникальным потребностям читавших. Во времена Средневековья число грамотных людей - монахов, студентов, купцов, аристократов - постоянно росло. Сами книги стали более доступны. Многие из новых книг были технического свойства. Они предназначались не для отдыха или обучения, а для практического применения. Люди не просто захотели, а стали испытывать настоящую потребность читать быстро и уединенно. Чтение перестало быть отдельным видом исполнительского мастерства и начало постепенно превращаться в информационный источник и средство улучшения деятельности. Это привело к возникновению самой важной трансформации письма с момента изобретения фонетического алфавита. К началу второго тысячелетия писатели начали применять в своей работе определённые правила и использовать слова в соответствии с нормами предсказуемого и стандартизированного синтаксиса. В то же самое время, сначала в Ирландии и Англии, а затем и по всей Западной Европе, писцы начали разделять слова пробелами при письме. К XIII веку scriptura continua практически перестала использоваться в текстах как на латыни, так и на национальных языках.
