— Ха-ха-ха-ха-ха! — Расхохотался кроган, наклонился ко мне и прошептал: — У нас будет ребёнок, Шепард! И Солус сейчас следит за формированием яйца. Говорит, что пока всё идёт в лучшем виде!
— Поздравляю тебя, Крокодилище, а как же, остальные две выжившие женщины? — Шепчу с улыбкой я.
— Они решили, что им не помешают дети от твоего побратима и сейчас обхаживают его на эту тему.
— А как же ты, чем ты хуже Шамса?
— Мне не нужны бастарды в других кланах, это может сильно осложнить мне жизнь в будущем. А твой Крулл, в этом плане идеальная кандидатура. Герой всея галактики, побратим самой великой Шепард. Дети от такого мужчины и воина, станут украшением любого клана. Мало того, Солус сказал, что после излечения, у нас мальчики и девочки будут, наконец, рождаться примерно в равных пропорциях и проблема недостатка женского внимания канет в историю. — Пророкотал Рекс, выходя в открывшиеся двери.
— И кого же вы ждёте с Бакарой? — Спросил Найлус.
— Девочку! — Ответил довольный кроган.
— У тебя и так полно дочерей. Не хочешь сына? — Спросила Лиара.
— Ох, Лиара! — Громко ответил Рекс. — Сыновей у меня гораздо больше, а первая девочка у женщины это очень хороший знак. Знак того, что духи предков благоволят нам и нашему союзу.
— И если всё пройдёт удачно и у тебя от Бакары будет живая дочь, то твоя подруга станет твоей женой и таамар клана Урднот? — Спросил Найлус.
— Нет, Крайк, ты немного заблуждаешься, Бакара станет Синтавирр[240], «Альмон-дисвэр Синтавирр, номан дун Кроган».[241]
Инструметрон, прошептал мне перевод и я выпала в осадок от услышанного.
— А остальные кланы не возмутятся? — Спросила я Рекса.
— Нет. Если всё у нас получится, авторитет Бакары будет недосягаем ни для кого, а её товарки станут, как говорят у вас людей — фрейлинами.
— Надо будет заранее засвидетельствовать своё почтение к столь могущественной особе. Дабы в будущем, Её Величество, не забыла о том, кто был первым. — Ответил Найлус и оскалился.
— В корень зришь, Оцеола! — Вернул улыбку кроган. Но внезапно стал серьёзным. — Хотя и без этого, ты всегда будешь желанным гостем в нашем доме. Всегда, Найлус Крайк!
— Я помню об этом и если мы победим, то двери моего дома будут всегда открыты для тебя, Рекс. Архонт всея кроганов. — Ответил турианец и ударил себя по предплечью внутренней стороной кулака.
— Я услышал тебя. — Хлопнув себя по груди ладонью, ответил Рекс.
И мы вошли в БИЦ, на экране как раз медленно поворачивалась панорама окрестностей, мелькнули взлетающие корабли эскадры. Нос «Нормандии» задрался в голубое небо и пол под ногами чуть дрогнул от ускорения.
Дитрих Кирхбаум (Советник) (Цитадель, личная квартира, 31 августа 2386 г. вечер.)
Он сидел на диване и смотрел и слушал на головизоре, одну из песен, которые исполняли ребята с «Нормандии» для всех экипажей их небольшой эскадры. И там, Макс Хоффмайер на пару с Иесуа Тонго, как раз заканчивали весьма драйвовую песню на его родном хох-дойч. С весьма символичным названием «Отражение».[242]
Перед адмиралом стоял низенький столик, на котором была небольшая тарелка с порезанным кубиками мраморным сыром, бутылкой красного как кровь итальянского вина и парой бокалов. Комната освещалась тусклым светом торшера, большей частью потонув во мраке станционной ночи.
Колыхались шторы на окне, пропуская внутрь запахи ночных цветов, стрёкот насекомых, писк и щебет ночных декоративных птиц.
На мужчине был длинный шёлковый халат, скрывавший сухопарое, жилистое тело профессионального военного.
Шорох одежд и на свет вышла стройная азари в похожем халате, улыбнулась и присела рядом, обдав ароматом воды и душистого мыла.
— О чём задумался, Дит? — Тихо спросила она, заглянув в его глаза.
— О перипетиях жизни, о нашей общей судьбе, о шансах наших людей одолеть врага, много о чём. — Ответил он, посмотрев в ответ.
— Об этом, сейчас, думаем все мы. Все живущие, те, кто сражается на фронтах и те, кто работает в скрытых городах, думают об этом. — Сказала Рион, потянувшись к столу и налив вино в бокалы. Взяла их и, оставив один себе, второй отдала мужчине.
— За что выпьем? — Спросил он, подымая бокал и глядя на игру света в хрустальных гранях окрашенных тёмно-алым.
— За дружбу, дружбу между разумными и народами. За дружбу, что способна сдвинуть весь мир, сокрушить любые преграды и создать воистину невозможные ещё недавно вещи. — Ответила азари.
— За это я согласен выпить. — Ответил мужчина, чуть стукнул краем своего бокала о бокал Тэвос, чем вызвал нежный стеклянный звон. Приподнял его и медленно выпил, наслаждаясь каждым глотком. — Зачем ты пришла ко мне, Рион? — Спросил он, допив. — Ведь не послушать же музыку и песни в исполнении наших Спектров? И тем более не помыться в моей душевой?
— Ты прав, не только за этим…
— А зачем ещё?
— Мне одиноко и страшно, Дитрих. То, что происходит сейчас ужасающе. Это, чудовищно, жутко неправильно! Так быть не должно… — Съехала она на шепот.
— Ты ищешь покоя? — Спросил он.
