— Отлично! — Сказал Андерсон. — Сейчас умоюсь, оправлюсь и приду.
— Дети. — Обратился генерал к малькам. — Вам пора на обед, так что идите, Хельга вас проводит.
И малыши, дисциплинированно ушли в рекреационную зону убежища, а Дэвид отправился в уборную приводить себя в порядок после сна.
Пауль фон Арним (Земля, Мюнхен 3 декабря 2386 г.)
Тёмная труба тоннеля, уходящая вдаль. Летящая по ней чуть впереди гравиплатформа со стоящими бойцами. Он сам стоит на точно такой же и позади летят ещё две, на одной из которых, застыл цилиндр «Адского пламени». Мужчина, каким-то непонятным ему самому чувством ощущал боеголовку. Где-то глубоко внутри, всё его естество до жути боялось этого устройства. Понимая скрытую в нём, чудовищную мощь.
На Земле ещё ни разу не взрывали устройства такой мощности. Даже русские, лишь раз испытали бомбу сопоставимой мощи. Давным-давно, ещё в двадцатом веке и то мощность «Царь-бомбы» была в пределах шестидесяти мегатонн. Здесь же, семьдесят пять!
Пауль понимал, насколько разрушительными будут последствия подрыва. От и так сильно разрушенного города, скорее всего, вообще ничего не останется. Но, это была та цена, которую он и его камрады готовы были заплатить за то, чтобы выжечь вражескую заразу со своей земли.
— Командир! — Раздался рядом голос Дитриха Штольца, самого младшего из его людей. Его ординарца и просто отличного парня, помогавшего фон Арниму не сойти с ума на этой войне. — Откуда здесь такой тоннель?
Генерал усмехнулся. — Этому тоннелю под три сотни лет. — Ответил он. — Это недостроенная часть трансконтинентального труботранса, которую начали строить наши и русские в начале двадцать второго века. Построили несколько экспериментальных участков, и тут в 2140 году нашли Марсианский архив. Строительство свернули, тоннели законсервировали и бросили все силы на освоение космоса. И вот теперь, мы можем пробраться по ним в самое логово врага.
— Сколько над нами, командир? — Спросил его зам, майор Ульрих Ромм.
— Около километра. — Ответил Пауль.
— Жуть, какая! Как представлю всю эту толщу камня над головой, так просто в дрожь бросает. — Прошептала их разведчик, Ангела Линсмер. Единственная из всей группы, чья броня имела модуль тактической маскировки.
— Анджи, нам лететь осталось минут двадцать, после чего, твоя очередь. Проложишь нам путь наверх так, чтобы не засекли вражеские патрули. А то, что враг контролирует верхнюю часть подземелий Мюнхена, мы все уверены. — Сказал девушке майор Ромм.
— Командир, — спросила Анжела, — а русские и Андерсон уже в деле?
— Уже полчаса как идёт атака на город. — Ответил он.
— Боже храни наших товарищей! — Эхом пронеслось между людьми.
И как-то незаметно повисла тишина, даже самые большие балагуры, братья Гонмахеры. Перестали сыпать шуточками и хохмочками, цепляя всех окружающих. Солдаты и офицеры, буквально почувствовали всю ярость и гнев их товарищей сражающихся сейчас наверху. А сам генерал, ушёл в воспоминания о своей семье. О своих девочках, одна из которых, его самая большая гордость, та кто буквально вернула его имени и имени его предков былую славу. Весь Альянс знал, кто такая графиня Сильвианн фон Арним.
Перед мысленным взором проплывали картины прошлого, вот Сильви маленькая девочка, с платиновыми волосами и мягким, чуть пугливым характером. И пусть доченька простит его, за то, что он делал вид, что не верит в её пси способности. Просто Пауль до ужаса боялся, что её у них заберут, заберут и станут использовать в своих интересах власти Евросоюза. А так и случилось бы, узнай власти об этом. И, он берёг свою старшую девочку, как мог и умел. И пусть у неё не получилось в Армейском училище, но ситуация с десантом стала просто чудом господним. И он не переставал молиться и благодарить Бога, за то, что он послал его девочке Женю Шепард.
Когда-то давно, в один из своих отпусков, дочь рассказала ему, рассказала под слово графа и офицера, кто такая на самом деле её подруга и командир. Чья она дочь и племянница и через что, этой удивительной девушке пришлось пройти. Всю её страшную судьбу…
Это сейчас, об этом знал весь Альянс и пространство Цитадели, а тогда. Всплыви это тогда, и быть большой беде.
А картины прожитой жизни всё шли и шли перед внутренним взором генерала. Оставляя чувство покоя и нежности. И, несмотря ни на что, Пауль знал, за что он сражается и в случае чего пожертвует жизнью. Вырвал его из воспоминаний толчок замедляющейся платформы. Он оглянулся и в тусклом зеленоватом свете тактической подсветки увидел голую бетонную платформу, от которой во мрак уходили такие же голые, бетонные пандусы.
— Командир, мы прибыли. — Сказал его зам.
