Отец удивлённо посмотрел на меня и спросил: — Ты кого-то привела с собой?!
— Я привела?! — Удивилась я не меньше его.
— Ну, а кто? Это наше место и привести сюда, кого бы то ни было, можем только ты и я. Но я, не стал бы этого делать, да и некого мне приводить. — Отвечает он, и мы внимательно смотрим на берег, ожидая того, кто идёт, шурша камнями.
Через пару минут ожидания, из-за кустов появилась тоненькая девичья фигурка. Она была одета в знакомое, ослепительно белое, украшенное замысловатым узором платье. Такое есть у меня и у многих моих подруг.
Девушка подошла и увидела нас, стоящих у плетёных кресел. Оглядела, задумчивым взором, чуть щурясь, как будто пытаясь узнать, кого-то забытого.
— Кто вы и что это за место? Мне оно кажется знакомым, но я не могу вспомнить? — Спросила она.
— Ро?! Рина, ты что, не узнаёшь меня? — Спросила я.
Девушка вздрогнула и впилась мне взглядом в лицо. — Командир?! Женя, это ты? — Спросила она.
— Ро?! — Простонала я, вспомнив, что моя подруга, навечно осталась на Суэне. Лишь её изломанное тело, осталось лежать в холодильнике на «Нормандии», как и парочка ребят Гранта и один из наших салаг, по имени Ноберт Блом.
Подружка покачнулась, закрыв лицо ладонями, а потом тихо сказала: — Я всё вспомнила, командир. Это ведь Мендуар, это Зеркало, но что я здесь делаю и кто этот представительный офицер рядом с тобою?
— Рина, мы летали на Суэн, ты помнишь? Тоннели заброшенного города рахни… — Ответила я.
— Помню. Мы отходили к кораблям, отстреливая хасков, а потом, потом что-то случилось, какая-то тень справа, и боль, и тьма… Как мы сюда попали? Ты привезла нас к себе домой? Но, мы же, должны были лететь на Ферос?! — Воскликнула Рина.
— Мы на Феросе. По крайней мере, последнее, что я отчётливо помню, как меня опускают в капсулу Старика мои братья. — Отвечаю я.
— Значит, это не Мендуар… Где мы, Женя? — Спросила меня Ро, оглядываясь вокруг.
— Мы там, где нет времени, девочка. — Ответил за меня отец.
— Что значит, нет времени?! Командир! Я что, умерла?! — Спросила волчица и её глаза наполнили слёзы. — Я умерла, да? И это загробный мир?! Я вспомнила вас… — Сказала она, обращаясь к отцу. — Ваша голография висела в доме Жени на Мендуаре. Вы, Михаил Шепард, её отец, погибший в бою за колонию много лет назад.
— Это так, дитя. — Сказал папка.
— Что это за место? И что я здесь делаю? — Спросила девушка.
— Это чистилище, рекреационная зона, для тех, кто не хочет уходить. — Сказал отец, подходя к ней. — Место, где мы можем подождать…
— Подождать? — Удивилась Рина.
— Тех, кого мы очень любим, самых близких. — Сказала я.
— Так ты тоже? Ты тоже умерла?! — Спросила подруга, подбежав вплотную.
— Я, нет. Пока что, нет. — Ответила я.
Тут отец посмотрел вверх, улыбнулся и сказал: — Тебе пора, доченька, пора возвращаться. А я объясню Рине, куда она попала…
И всё, подёрнувшись рябью, растаяло в тумане.
— Женя? — Тихий голос прямо в голове. — Ты меня слышишь?
— Да, Старина, я слышу тебя. — Отвечаю я.
— Отлично! А то, последние несколько минут вашего времени, твои показатели были очень странными. Я обеспокоен, с тобою всё в порядке?
— Не совсем. Скажи, ты видел тех, кто умер, в своих снах? — Спросила я.
Какое-то время было тихо, потом Старик ответил: — Да, Женя, видел и вижу до сих пор. Моих друзей, соратников, тех, кто помогал мне в моей борьбе с Врагом. Тех, кто ушёл за грань, оставив меня одного. Я кладбище, своих друзей и любимых, моя подруга…
— Я тоже их видела, моего отца и мою подругу, что погибла на Суэне.
— Ты видела Ро?
— Да.
— Её тело, твои люди отдали мне. И я спрятал его в своём хранилище…
— Зачем оно тебе?
— Она часть меня, одна из тех, чьими глазами я смотрел на этот мир.
— Ты любил её?
— Да, как и всех вас, всех, кто доверился мне, доверил себя и свою душу моей защите…
— Боже мой! Старина! Как же ты это выносишь? — Мысленно шепчу я, чувствуя дикую, просто невыразимую жалость и сочувствие к нему.
— У меня, как говорят люди, свой крест. — Отвечает он. — Всё, выходи, кое-кто ждёт тебя снаружи.
