И мы, хохоча во всё горло, бежим по лестнице вниз. За углом нас дожидается Манул — он же Том, он же — Котяра. Парень караулит наши байки, на которых мы и летаем на дело. И сегодня мы по старой доброй традиции, которой уже полтора года, грабанули склад Экзо-Гени, по наводке Мышела. Вообще, Алексей Сергеевич оказался очень полезным человеком, он нам и наводки давал, и с барыгами свёл, которым мы сбывали награбленное непосильным трудом. Хотя особой необходимости воровать не было, но упустить возможность нагадить корпоратам не желал ни один из нас. Заходим за угол, вся банда уже в сборе. Парни крепят большой контейнер на байк, на нём полетит Ген. На моём из-за этого полетят трое: я, Китти и Жаки, как самые лёгкие. Рассаживаемся, надеваем шлемы и, под свист и улюлюканье, валим домой. Байки мы храним в одной из многочисленных вентиляционных камер у посадочного поля, заодно приглядывая за вентиляторами, чтобы их поломка, не привлекла в неё ремонтников. Всё просто и удобно.
Вот и родной вент-канал. Открываем решётку, к ней приварены петли для удобства. И парни аккуратно опускают большой контейнер к дверям убежища.
Спускаемся все и заходим домой, в коридоре на циновке сидит наш сэнсэй — старый генерал и дед Тецуо, Такеши Омура. Вспоминается, как мы его встретили в позапрошлом ноябре, просто чудо какое-то, но я к таким чудесам, что-то начинаю привыкать.
В тот день был шторм, и вся наша банда сидела дома, лишь Жаки ходила и ныла, что надо бы купить рыбки, что-то рыбки хочется, давно её не ели.
— Кто пойдет в магазин? — с надеждой спросила она. И все только тяжко вздохнули, добровольцев не было. — Жень, своей властью главаря назначь того, кто пойдёт, — попросила она.
— Ага и весь ближайший вечер выслушивай жалобы и нытьё, а то ещё и обиду, благодарю покорно, — отвечаю я.
— Тогда, сделай хоть что-нибудь, в магазин всё равно надо идти, — и Жаклин ушла на кухню.
— Сделай, сделай, — бормочу я. — Ну, у кого есть идеи?
Народ молчит и смотрит в головизор.
— Предлагаю тянуть жребий, — говорит Тецуо. — Одному ходить опасно и скучно, так что идут двое, — уходит к журнальному столику, на котором стоят ароматические свечи и лежит коробок спичек, берёт его и возвращается обратно. — У кого короткие тот и пойдет, — говорит он, обламывая у двух спичек кончики. В общем, по закону подлости выпало идти мне и ему самому.
— Вот так! — сказала я. — Закон Мерфи в действии. — Тецуо лишь грустно улыбнулся и покачал головой. Расходимся по своим уголкам. Достаю из шкафа термобельё и армейский зимний уник: он грязно белого цвета с голубыми и серыми пятнами камуфляжа, надеваю это всё и, захватив стандартный плащ-дождевик, иду к выходу. Там в коридоре на полочке лежат тёплые кепи, и стоят тёплые зимние ботинки на толстой подошве. По убежищу все давно ходят в тапочках, чтобы не таскать грязь. И разуваемся у шлюза, на этом настояла я, и Тецуо меня поддержал. У шлюза стоит Бен.
— Жень, может я, вместо Тей-куна с тобой схожу? — говорит парень.
Вот же ж горе моё, за что мне такое наказание. — Нет уж Бенджи, жребий все тянули, так что кому выпало те и пойдут. Сиди здесь, или вон, Жаки помоги лучше, — отвечаю я. И Бен понуро уходит в жилую зону, в его эмоциях тоска и обида. Тецуо осуждающе посмотрел на меня и только покачал головой.
— Что? — спросила я. — Осуждаешь?
— Ты бы с ним полегче, Женька, он этого не заслуживает, — отвечает японец.
— Ты ещё мне попеняй, девчонки всю плешь проели за бедного Бена, ещё и ты будешь?
— Нет, не буду, ты в своём праве.
