Вот ведь чёртов Бен, хотя я сама виновата, чего я хотела когда спасала его сестёр? Когда пулю получила, и парень меня на руках тащил полудохлую. Говорят, так себя накрутил, что Диху пришлось ему успокоительного дать, а то места себе не находил. После того, как домой пришёл и по наущению Тецуо, всё рассказал приехавшей из командировки матери. Всё равно девчонки бы проболтались, о том, что они вместе с братом добросовестно врали эти два дня, уехавшей по делам матери, говоря ей, что с ними всё в порядке. А так мать, узнав, от какой беды я уберегла её сына и дочерей, примчалась на следующий день к нам, и надо же, как раз в тот момент когда Фридрих менял мне повязку. Увидев меня, а самое главное жутко выглядевший тогда шрам от ранения, женщина впала в форменную истерику. Она меня зацеловала и залила слезами, при этом, нисколечко не осуждая, за то, что я вместе с её сыном и несколькими другими детьми грохнула семь человек. Причём я-то убила аж троих. Видимо, всё человеколюбие слетает с каждого из нас, когда дело касается близких. В общем, я для семьи Дойлов, теперь кумир номер один. Бен после этого прочно прописался в убежище, да и сёстры его здесь частые гостьи, как и Элизабет — их мать. Она, будучи учительницей в школе, приходит к нам для проверки наших знаний, полученных на мнемографе. Ну и влюбился парень в меня до кучи. Я-то думала, что будет как с Элом Хартманом, ага, сейчас. Чувства, что были у Эла, не шли ни в какое сравнение с тем, что чувствовал ко мне Бен. Так что находиться с ним рядом, для меня тогда было просто мучительно, их напор мог сдержать лишь полный щит, а носить его постоянно…
И вот, топая из магазина, под проливным с почти ураганным ветром дождём, я увидела на лавочке у набережной, сидящего человека. От него тянуло такой болью и тоской, что я аж споткнулась и пропахала бы носом землю, если бы Тей-кун меня не поймал. Что-то кольнуло меня тогда, и я забыв про всё подошла к нему. Человек был в таком же, как у нас плаще, так что пока я не подошла и не встала прямо напротив него, он меня не видел. Под плащом был пожилой азиат, который с тоской смотрел в залив. Я коснулась его руки и спросила: — Что с вами? Что случилось? Почему вам, так плохо?
— Кто ты, девочка? — Ответил мужчина.
Услышав его голос стоявший рядом Тецуо вздрогнул и широко распахнув глаза воскликнул: — Дедушка?!
Потом я просто стояла и охреневала от вала чувств, бушующих между старым японцем и моим другом. Тецуо прижался к старику и ревел в голос, забыв про всё: и про ветер, и про проливной дождь, и про то, что мы с ним сырые и замёрзшие. Кое-как растормошив их, увела обоих в убежище, поскольку Тецуо был в невменяемом состоянии, а его дед просто не знал куда идти.
Так у нас появился наставник, дедушка на самом деле оказался прапрапрадедушкой, тем самым из первоколонистов. Героем обороны Шаньси, Генералом армии в отставке — Такеши Омурой, бывшим командующим планетарными силами этой колонии. Натуральный человек легенда, возрастом 242 года. Охренеть, а по виду и не скажешь. Приехал он в Ванкувер в поисках Тецуо, а здесь в полиции ему и сказали, что его внука, скорее всего, забрала группа ликвидаторов Евросоюза и концов до тех пор, пока парню не исполнится восемнадцать лет, он не найдёт. А может и совсем не найдёт, потому что больно громко они тут поработали. И могут спрятать парня очень далеко во избежание утечки. Старик впал в отчаянье, потому что Тецуо был последним прямым потомком его рода, его любимчиком и отрадой на закате жизни. И насколько же было велико его удивление, когда он встретил внука на улице. Мы все переглянулись и рассказали генералу, кто, был этой группой ликвидаторов. Генерал же, нисколько не удивившись, сказал, что так и подумал, и ждал, когда мы сами сознаемся.
Остался Такеши у нас в убежище, через несколько дней он перенёс свои вещи и занялся нашей дрессировкой. Составил жёсткое расписание занятий, пришедшая нас проведать Элизабет, пришла от генерала в восторг, назвала нас везунчиками и прогнала через мнемограф, напихав новую кучу знаний. Через несколько дней Тецуо убедил её, записать ему полный курс оператора мнемографа, хорошо он был в библиотеке. Так что сейчас Бетти, как она просила нас её называть, только проверяет некоторые предметы, поскольку по остальным мы уже залезли в институтский курс и проверять себя приходится по задачам из экстранета. Народ учился с жаром, даже Бен, который, по словам Бет никогда не отличался сильной тягой к знаниям, последовал за всеми и медленно, но верно пробивается в лидеры по успеваемости в собственной школе. Что, донельзя удивляет учителей. А через месяц мы в первый раз сходили на дело, а было это так:
