Шеп встрепенулась и, оглядев всех мутным от усталости взглядом, ответила. — Что, девки, сколько ещё будем ждать, пока парни помоются? Я лично, ждать не хочу. Хочу помыться и идти спать. Ну, что скажете?
— Ты что, предлагаешь идти к ним и помыться вместе с парнями?! — Распахнув свои, и без того огромные глазища, восклицает Триша Пилли.
— Да! Хули я там, у парней не видела! А лишние, двадцать минут сна мне пригодятся. И самое главное, когда все голые, никто не голый. Это почему-то, никого не интересует. — Отвечает Джейн.
— Ну, я не знаю. В принципе, я не против. — Говорит высокая и стройная Барбара. — Пошли, что ли?
— А пошли! — Встаёт подруга. И за ней встают и идут в душевую все и самое главное я сама. Хоть и немного стесняюсь, но когда за компанию, то вроде нормально. Парни, увидев нас, входящих в душевую, только рты распахнули. Правда, от удивления даже ничего не сказали. Лишь в конце когда уже все улеглись, кто-то из парней, кажется, Роберт Пратти спросил: — Слышь, девчонки, а как же очередь?
— А что очередь? — Ответила Джейн.
— Ну, вроде, завтра ваша очередь первыми идти в душ, а исходя из сегодняшнего, нам вас ждать или нет?
— Хочешь, жди! — Отвечает Триша.
— А если я ждать не стану? — Не унимается Роб.
— Да мне похуй! — Кричит из дальнего угла Дениз Милано. — Заткнись и спи, Пратти.
— Заебали вы все. Спите уже пиздоболы! — Подводит итог гулким басом Иесуа.
— Верная мысль, Хесус! Заткнулись все, а особенно ты, Роб. — Говорит Карлос.
И в казарме становится тихо.
Ночью меня что-то разбудило, поворачиваюсь боком и обнаруживаю, что койка Джейни пуста. Лишь отголоски её чувств доносятся откуда-то с улицы. Встаю и иду её искать. Дверь казармы заблокирована, горит красная голограмма, а Джейни ощущается, где-то на крыше. Подымаюсь по выдвижной лестнице и выхожу на крышу. На краю парапета сидит подруга и смотрит на звёзды. Подхожу и сажусь рядом, от Шепард тянет тоской и страхом за кого-то.
— Что случилось, Жень? — Спрашиваю я.
— Ей сейчас очень больно, Сильв, очень страшно и больно! Где-то там, в чёрной пустоте, моей Фиалке нужна я! Но, я здесь, на Земле, и ничем не могу ей помочь. — Отвечает мне подруга.
— Ты поэтому не спишь? Что-то случилось с Аланой?
— Да, что-то происходит, и я не могу понять что?! Она чего-то ждет, и это ожидание сопровождается болью.
— Ты через всю галактику чувствуешь её боль? Как такое возможно?
— Нет, что ты, я просто по её чувствам определяю, что ей сейчас очень больно. Это уже несколько часов продолжается, ещё после обеда я почувствовала, что ей больно.
— И это, не даёт тебе спать?
— Нет, не даёт, а ты иди, спи, Сильв, завтра будет очередной трудный день. Наш сержант, видимо, решил уморить нас на полигоне до смерти.
— А как же ты?
— Ничего, я сильная, выдержу.
Лишь глубокой ночью Джейн вернулась и завалилась спать. Я шепотом спросила: — Всё в порядке, Джейни?
— Да! Сейчас в порядке, всё закончилось.
— Что закончилось, Джейни?
— Не знаю, но что закончилось это точно. Спи, давай.
И отвернувшись, засопела. И я поняла, что она абсолютно спокойна и сладко спит.
Женька (База Форт-Брэгг, декабрь 2371 г.)
Сидим всем отделением на базовой кухне и чистим картошку, вернее картошку чистит специальная машина, а мы потом выковыриваем глазки и неочищенные места. Бля, триста лет прошло, а солдаты как чистили картошку, так и чистят. Потом, мы всё начищенное перевозим на кухню, где повара готовят из него жратву для голодных десантников. Слава богу, что у нас просто обыкновенный наряд, а не штрафное наказание. Вообще, мы пока не сподобились нарваться ни на один штраф. Другие отделения в нашем взводе не отличаются таким везением, правда, и подготовкой тоже. Личные дела я читала, но одно дело записи, а другое слова самого человека. Вот сейчас и назрел момент, поговорить об этом, так как в другое время нам просто не хватало времени. Наш дражайший мастер-серж не давал. Хотя, сейчас уже полегче стало, привыкли, наверное. Плюс кухню не прослушивают, я знаю это точно, потому что, подслушала разговор Ковальски с одним из техников.
Первым, как и все разговоры в отделении, начал Карлос, ну или Карлито. — Скажи-ка, Макс, как ты, чемпион планеты по десятиборью среди юниоров, умудрился загреметь в армию, да ещё и в десант?
— Как-как, морду набил!
— Во нихера?! Это кому ты её набил-то, что пришлось в армию тикать? — Говорю я.
