Пробуждение было подобно ласковому касанию кошки, мягкое, нежное. Нигде ничего не болело, дышалось легко. Открываю глаза и вижу белый потолок, с идущей вдоль стены красной полоской. Такая только в медотсеке. Опять я после задания угодила к медикам. Хотя, пусть лучше к ним, чем в холодильник. Вспоминаю наше первое задание, и становится страшно. Как мы умудрились удержаться, просто непонятно. В конце, когда батары попёрли просто валом, я уже решила что всё, кранты. Из-за разреженного воздуха от детонаций толку было мало. Уж очень быстро ударные волны теряли силу. Теперь понятно, почему Нейр предупреждала, о не очень высокой эффективности этого воздействия, видать в вакууме оно вообще неэффективно, буду знать на будущее. Пришлось работать с полем деформации и сингулярностью. Пиратов корёжило и ломало биотикой, рвало на куски очередями пулемётов и штурмовых винтовок, а они бежали и бежали на нас. Падая и молча умирая, пытались стрелять и бросать гранаты. Это был ад. А уж когда прямо по трупам на плато вылез БТР, я реально перетрусила. Скорчилась за камнем, хватанула его захватом и потащила к обрыву. БТР выл раскрученными до предела колёсами, вращал башенкой и палил во все стороны. Почти дотащила и тут увидела, как к нам с Акстом за баррикаду упала осколочная граната. Бросила БТР, окружила себя и напарника биотическим щитом, но это всё равно не помогло. Макс получил два осколка в грудь и отрубился, и поскольку его кинетический щит был весьма посажен, осколки прошли насквозь. А мои три, засели во мне и броня не спасла. БТР же, взвизгнув колёсами по краю обрыва, улетел в ущелье, где вдребезги разбился о камни на дне. После этого батарианцы попробовали отойти, но всех положил из пулемёта Дроу. Остались только раненые, которые корчились на земле. Будто во сне, от действия стимуляторов и анальгетиков, ходила и добивала пиратов. Уж лучше сдохнуть быстро и от пули, чем медленно от ран и отсутствия воздуха. Уже когда садился летун, засекла по эмоциям двух батаров за кучкой камней на подъёме. Подкинула им сингулярность и когда четырёхглазых вытащило, сказала Дроу их расстрелять, что масай и сделал. Карлос с Иесуа, на руках затащили меня в летун, где я благополучно отрубилась. Дальше было несколько смутных моментов, и вот я здесь. Поворачиваю голову, на соседней койке, сложив губы бантиком, дрыхнет Макс.
— Акст. — Говорю я. — Акст, ты как?
Веки парня задрожали, он открыл глаза и расплылся в широкой улыбке.
— Джейни! Ты проснулась, а то мы уже волноваться начали. Вторые сутки в отключке. — Говорит Макс.
— Сам как? — Снова спрашиваю я.
— Нормально всё. Вечером выписывают. А ты как себя чувствуешь?
— Прекрасно, Макс.
— Ага, юная леди, вы, как я вижу, уже проснулись? — Услышала я приятный женский голос. Обернулась и увидела симпатичную светловолосую женщину в медицинском унике.
— Да доктор, проснулась.
— Хм. Судя по показателям с вами всё в порядке. — Сказала док, глядя в окошко инструметрона. — Так что собирайтесь и отправляйтесь к себе в кубрик. К вам молодой человек это тоже относится.
— Спасибо док, что подлатали нас. — Говорю я.
— Меня зовут, капитан Чаквас, Карин Чаквас, капрал, и я надеюсь, что вы не будете часто радовать меня своими посещениями. Свободны солдаты, ваша форма и бельё в шкафчиках у кроватей. — Сказала док и вышла.
Так вот откуда Андерсон выдернул Чаквас, похоже, когда доживём до «Нормандии» большая часть экипажа будет с «Токио». Ну, вроде и в каноне такое было.
Одеваемся и топаем с Максом в кубрик. Там пусто, смотрим на часы, до ужина ещё час, тогда где все?
— Слушай Акст, а где все наши?
— Вот бы знать. Пошли в кают-компанию, посмотрим там.
— Ну пошли. — Говорю я, и мы топаем в кают-компанию. Открываются створки дверей, и мы видим всех десантников нашего корабля, все две роты. Кое-кого не хватает, чёрт многих не хватает. Нет пятёрки Донована, нет ещё нескольких пятёрок. Все сидят и смотрят на нас, стоящих на пороге. Первым встаёт мичман Семёнов, одевает кепи, за ним встаёт вся кают-компания, народ оправляется, Вперёд выходит наш лейтенант. Мы вытягиваемся по стойке смирно. Летёха же командует:
— Кают-компания, смирно! — И отдаёт нам честь. Вслед за ним честь отдают все десантники и десантницы, вообще все, находящиеся помещении. Мы салютуем в ответ, и тут вся толпа топает к нам. Нам с Максом жмут руки, обнимают, что-то говорят, я просто утонула в эмоциях окружающих. Всё это действо остановил лейтенант.
— Ну-ка, тихо все! Сели по местам.
Народ разошёлся за столики. Мы тоже сели, но подошедший летёха поднял нас и заставил пересесть за другой, за которым уже сидели наши ребята. Перед нами поставили круглый плафон освещения из летуна, в нём плескалось, что-то красное.
