— Бабушкин отлетался, получил ракету в борт! Еле дотянул «Кадьяк» до дока, сейчас в лазарете.
— Фьюи-и-и-и! — Свистит пилот. — От это повоевали, а командир?!
— Да уж! Повоевали. Треть наряда в лазарет отправилась.
Некоторое время стоит тишина, летун заходит на площадку с буем.
— Сэр, это просто пиздец!
— Что, Линскер?
— Смотрите сами, сэр, включаю внешний обзор.
Загорелись экраны по бортам летуна, десантники и сам Андерсон, с удивлением переходящим в полное обалдение, уставились в них.
— Ни хуя себе, салаги повоевали! — Прошептал кто-то.
Вся площадка была завалена трупами батарианцев, на подъёме они вообще лежали грудой, глубоко в ущелье чадно горел БТР, рассыпая вокруг белые искры.
— Сколько же они здесь намолотили?! — Спрашивает кто-то из парней.
— Не меньше роты, батары что, с ума тронулись, нахера они на наших пёрли? Прямо ведь на пулемёты.
— Судя по эмблемам на броне, это «К’ахор», смертники-штрафники им или победа, или вилы от своих же. — Влезает в разговор пилот.
— А бэтэр-то чем, салаги уконтрапупили, и как он вообще в ущелье оказался?
— Будто скинул кто-то!
— Нихуя, это ведьма рыжая видать!
— Что там гореть-то может? В атмосфере же нет кислорода?
— А в БТР есть и кислородное оборудование тоже. Вот оно-то, похоже, кислород и даёт. — Ошеломлённо галдели десантники.
Видно, как кто-то из пятёрки Шепард ходит по плато и делает контроль пиратам. — Хм, судя по броне это сама Шепард. — Думает Андерсон. Видно, что левая рука висит у неё плетью, карабин пристёгнут за спину. И капрал пользуется ПП, держа тот одной рукой. Над одним из десантников склонилась медик. Рядом с ней сидит на корточках Адамс. Двое парней стоят и внимательно смотрят по сторонам. Что-то насторожило биотичку, вспыхнул сине-зелёный ореол. И из-за камней на склоне, вспыхнувшим чёрным шаром сингулярности подняло двух батарианцев. Те вращались и беспорядочно молотили в воздухе руками и ногами, но вот высокий десантник вздёрнул пулемёт и нашпиговал их сталью с вольфрамом, только куски брони полетели.
Летун разворачивается кормой к Шепард и её ребятам, и опускает слип. Выскакивают десантники, прикрывая отход пятёрки капрала. Адамс, вместе с медичкой фон Арним, на носилках тащат раненого, судя по телеметрии — Хоффмайера. Парень жив, но в состоянии искусственной комы. Вообще во всей группе цел только Адамс, все остальные основательно побитые. Но кроме капрала и Хоффмайера серьёзно никого не зацепило, так мелочи, царапины. Шепард ковыляет к летуну, телеметрия показывает, что у неё осколки в плече, в брюшине и в ноге. Поэтому-то и скособоченный вид, и висящая плетью рука. Девушку с двух сторон подхватывают под руки напарники и бегом бегут к машине. Вот все загрузились, и летун пошёл вверх, поднялся и загерметизировался слип, зашипел климатизатор. Десантура подняла забрала.
— Адамс, доклад! — Говорит он.
— Задание выполнено, сэр! Согласно боевой задаче, я саботировал работу буя, а капрал Шепард, не позволила противнику вернуть над ним контроль. В ходе боестолкновения уничтожено до роты противника и БТР. Потери, пятеро раненых, рядовой Хоффмайер тяжело, капрал Шепард ранение средней тяжести, трое оставшихся незначительно, без потери боеспособности.
— Хорошо, развёрнутый доклад на борту в письменном виде, Адамс. Шепард? Капрал Шепард?
— Она без сознания, сэр. — Басит вокодером, рядовой Тонго.
— Черт!
На экранах желтизна сменяется угольной чернотой, вышли за пределы атмосферы. Андерсон огляделся, десантники стояли плотной группой, обсуждая, что-то с одним из парней капрала, саму же Шепард держал на руках рядовой Тонго. Показался матово чёрный борт крейсера, на обшивке видны полосы и пробоины, в паре мест остаточные следы пожара. — А хорошо космачи повоевали! — Вот и ворота ангара, летун заходит в него, там стоит побитая и обгорелая техника, бегают техники. — И мы тоже! Чёрт слетали на операцию. — Кап-лей сегодня отчётливо почувствовал дыхание смерти за спиной, уже очень давно не было такой тяжелой операции. — Если бы не Шепард… — Думает он.
Женька (Борт МТК «Токио», Медотсек 23 июля 2372 г.)
