Алекс направился по какой-то лестнице вниз вслед за человеком в шляпе. В одной из комнаток оказалась ещё одна дверь, которая, в свою очередь, вывела их в ярко освещенный подвал, где, через серию проходов, они попали в небольшое общее пространство с деревянными сараями. Человек в шляпе остался внизу, кивнув Доктору, чтобы он в одиночку поднимался наверх. Через семнадцать секунд Алекс уже вышел на освещенную улицу прямо из подъезда обычного жилого дома. Со двора вела единственная тропинка, переходящая в переулок и выводящая на небольшую площадку на естественной возвышенности. Оттуда открывался прекрасный вид на одну из площадей Аквилеи с журчащим фонтанчиком посреди. Тут, под открытым небом, разместились кафе, в одним из них скучал Аттал.
Он искренне обрадовался появлению молодого человека, похлопав рукой подле себя и приглашая присесть. Тут было довольно тихо, хотя чуть позади громко шумела улица.
— Как поговорили? — начал Аттал Иванович.
— Ну, как сказать. Познавательно, — не совсем уверено ответил Доктор.
— Что Ильсид?
— Историю рассказал. Про Наполеона.
— Он мастер рассказывать истории, это да. Что ещё?
— Ещё он дал совет. И я вот хотел узнать у вас, Аттал Иванович, как думаете, стоит ли следовать советам Рината Мансуровича?
— Безусловно, молодой человек, безусловно! Если Ильсид говорит, то по делу.
— Ну, тогда он посоветовал… правда, я не знаю, можно ли мне об этом?
— Сан, я тебе сейчас первый помощник! Что Ильсид насоветовал?
— Не знаю, нужно ли это вам рассказывать, Аттал Иванович?
— Что рассказывать, Сан? Заканчивай… э-э-э… мысль.
— Как вам сказать… — как бы не решался Александр.
— Давай уже, не тяни, — поморщился авторитет.
— В общем, тогда в «Тумане» был кое-кто.
— И кто же? — нахмурился Аттал.
— Я думаю, что Кащей.
— Кто? Кащей?
— Ну, вернее, мне так кажется…
— Не понял, что ты темнишь? Говори яснее…
— Мы, когда ко входу в «Туман» подходили, там стояла скамейка, а на ней фляжка…
— И чё?
— Это фляжка Тяпы.
— Так. И чё?
— А Тяпа никогда не ходит без Кащея, все так говорят.
— Так.
— Вот.
— Что вот?
— Ну, вот.
— Что вот-то, Сан?
— Говорю же, Кащей там был. Наверное.
— Это ты как определил? По… э-э-э… фляжке, похожей на Тяпину?
— Ну да.
— Ох, Сан, Сан! — зацокал Аттал. — Не делай ты скоропалительных выводов. Вот с чего ты взял, что это фляжка Тяпы? Она может быть чья угодно.
— Не, у Тяпы ручной работы, с двумя дымящимися стволами. Крутая такая! Красная.
— Слушай. Да, точно, — медленно покивал головой Аттал, внезапно вспоминая. — С этими, как ты сказал… э-э-э… со стволами. Была у него такая, я видел.
— Вот.
— Опять вот! И что ты доказал? Тяпа мог там её забыть раньше? Мог. Да ведь и Кащей с Тяпой могут ходить отдельно?
— Могут.
— Тогда с чего Кащею быть там, где находится Тяпина фляжка?
— Да не знаю я! Показалось мне, что он вроде там был. А может, и не было, придумалось все. Я поэтому вам ничего раньше и не говорил. В общем, вы правы Аттал Иванович, не слушайте меня, — махнул рукой Доктор. — Не слушайте!
— Ладно. Ладно. Не буду. Ильсид больше ничего не просил рассказать?
— Нет, вроде больше ничего, — отрицательно ответил Сан и замолчал.
— Ладно, тогда я тебе кое-что скажу от себя лично. — Аттал поскрёб подбородок. — А скажу я тебе вот что — не доверяй в Ганзе никому.
— А почему? — перебил его Саша.
— По кочану. Можешь доверять — твоё право, — равнодушно ответил Аттал Иванович. — Пойми, с этого дня тебя никто защищать не будет. Никто не будет помогать, ни советом, никак. Ни я, ни Ильсид, ни, упаси-мя-бох, Орлан с Плаци. Но! — он решил проявить немного благородства. — К ребятам моим можешь обращаться с предложениями, если сочтут нужным — впрягутся* (помогут), я мешать не буду. У нас с этим просто — внутри всё строится на взаимовыручке. А ты, видишь ли, среди нас уже свой. Понял? — с ударением на последний слог уточнил Аттал.
— Понял! — с тем же ударением ответил Александр.
— Ну, что ж, если понял, пойдём в мобиль, поехали к Алисе.
Алекс просиял.
**
Алекс пригорюнился.
Он дорого бы дал, чтобы пойти наверх вместе с Атталом. Туда, где жилая она — самая прекрасная на свете девушка с восхитительным именем Алиса. Но хозяин отрицательно покачал головой — ему нужно было пообщаться с ней один на один, увы. И Доктор с парнями остались ждать внизу, возле подъезда. Нипель чесал нос, Мирон зевал, Алекс надеялся на чудо.
Тем временем Аттал развалился в кресле, наблюдая, как его красавица-дочь готовит бутерброды. Он восхищался ей: её красотой, грацией и особым остроумием, которое иногда вызывало у него приступы оглушительного хохота. Аттал Иванович любил её той любовью, вернее, той тональностью любви, которая бывает у хорошего отца к дочери, которой он гордится. Конечно, она его иногда подводила, что говорить, но сейчас вроде молодец, снова взялась поступать в престижный ликей, дома сидит — учит. Однажды, возможно, она станет хорошей женой хорошего мужа. Вон какая красавица выросла!
