А в русском кампусе людей мало было — у Союза тогда не было денег вовремя строить жилье. Возводили, конечно, но медленно. Немцы обустраивались быстрее, их становилось больше, в том числе и в руководстве, поэтому множество полисных законов прописывались ими. Законы в Ганзе, чтоб ты знал, называются «скра». «Кто пишет „скру“ — тот и мажет икру», так стали говорить. Ведь оно как вышло? Огромную кучу ресурсов, направленных на создание всего полиса, немцы влили в свой кампус. Причем по вполне понятным причинам — в русской части достраивали только первую филу, а в немецкой уже третью заселяли. То есть всё по закону, по «скре», так и пошло. Сейчас полиция и администрация тоже находятся под дойчами и скандами* (германцами и скандинавами). Короче, у них дела пошли, у нас — нет.
— Когда хозяина нет, то хозяйство валится! — веско кивнул Аттал Иванович.
— А что русские? — заинтересовался Алекс.
— Так в русский кампус людей не очень много приезжало. Говорю же, селиться было негде, да ещё один застройщик сбежал с деньгами дольщиков. Скандал за скандалом. Только поутихло, люди пошли, как опять конфликт — в русском кампусе убили немецких барыг, толкающих наркоту. Убийц не нашли, но там свои были причины. Потом наши коммерсы кинули немцев, потом ещё пару раз швыранули* (обманули) дойчей, предоплату получили и смылись в Союз. Короче, вскоре на Немецком Дворе состряпали приказ, запрещающий жителям немецкого кампуса поддерживать гражданские отношения с жителями русского: нельзя было торговать, давать или брать в долг, даже обмениваться чем-то.
— Дурачьё! — прокомментировал Аттал. — И те, и другие.
— Дальше больше. Дело было осенью, из окрестных союзных деревень к нам на ярмарку приехали крестьяне продавать урожай. Все дёшево, понятно дело. А к немцам не поехали, мол, своих только кормить будем — славян. Естественно, дойчи, не утерпев, собрались несколькими сотнями бюргеров и тоже заявились. За скидку, знаешь, немец удавится. Наши им, мол, вы же сами не захотели торговать с русскими, валите на хер, дойчи. Слово за слово, драка началась: все орут, толкаются, ничего не понятно. Я тоже был там, видел. Какую-то бабку задавили в давке, представляешь? Расследование установило, что смерть наступила в результате несчастного случая, сам понимаешь, дойчи же расследовали. А дед еёный, бабки этой, потом пришёл к немцам, пытался справедливости найти, да где там — его полиция прямо из Немецкого Двора на улицу выставила. Так он прямо возле дверей сидел, плакал, потом окно у них разбил со злости, и деда, представьте себе, за это на десять суток посадили.
— Да, было такое, помню, — важно покивал головой Аттал Иванович.
— Так вот, через несколько дней наши, почти всем кампусом пришли днём на Немецкий Двор и забросали его камнями, разбив вообще всё, что можно было разбить в округе. Ты что! Международный скандал на весь Союз, журналисты отовсюду понаехали. Сам генеральный прокурор Союза тогдашний — Сабыр Нибуров приезжал, я его видел собственными глазами, хоть и мелкий ещё был. В общем, разрулил он ситуацию, заключил Нибуров мир и уехал, а мы обратно остались.
Сначала нормально всё было, спокойно. Но однажды русские привезли на узел большую партию товара, вроде бы живого леса, не помню, и оставили его на грузовом перроне. У них что-то сломалось в транспортном маге, и, по чистой случайности, перрон на это время арендовал Улаб Гослар — немецкий авторитетный дядька. Мы с ним тоже немного знакомы. Так вот этого Улаба русские однажды на рублы кинули. Но не эти, а другие, просто их звали одинаково — однофамильцы. Короче говоря, Улаб приехал на узел, смотрит, а на его арендованной платформе лежит груз, в накладной увидел фамилию, подумал, что это его должник и забрал товар себе.
— А ты же говоришь, что немцам с русскими было нельзя торговать… — на всякий случай уточнил Александр.
— Так это случилось уже после Нибурова мира. Он-то признал этот документ незаконным. Короче, слушайте дальше. Ситуация так и не разрешилась, напряжение снова стало нарастать, да ещё молодёжные драки между кампусами подогревали. Тогда, кстати, немцы стали свой кампус называть «Райх», а русские, в ответку, свой — «Сталинград». И пошло-поехало. Иногда драки превращались в настоящие бойни, с ранеными и убитыми. Дойчев же было в три-четыре раза больше наших, поэтому наши бились нещадно, в мясо, сам понимаешь!
— Да, про это даже в новостях говорили, — вспоминал Алекс.
