— Это ей сейчас не пользуются, раз у Ганзы узел забрали! Но дело в другом. Дальше, за кампусами, проложена «путинка», а после неё, прямо на федеральной трассе стоит третий кампус — Хаб.
— Да, я видел его. Село какое-то — десять домишек.
— Ага. Но дело в том! — Доктор перешёл на громкий взволнованный шёпот, — Слушай теперь внимательно, Валера! Через «Путь» есть проход к этому кампусу!
— Какой ещё проход?
— Недалеко, в одном месте бежит речушка, там нет сплошной насыпи сверху. По мосту пролегает «путинка», а снизу арочный проём метров семь в ширину.
— Я понял конструкцию, и что дальше?
— А дальше следи за мыслью: мы берём, строим дорогу от Ганзы до моста — это километра три вдоль «путинки», кидаем две трубы большого диаметра вдоль русла реки, засыпаем их сверху, получается мост…
— Получается мост под мостом?
— Да, ты точно уловил. Слушай дальше. Потом мы строим ещё километр дороги от моста до Хаба и там подходим напрямую к союзной федеральной трассе.
— Так, и что это значит?
— Ты ещё не допёр? Что мы сможем торговать со всем Союзом, даже минуя Аквилею! Компании будут брать крупный промышленный опт на синей ветке, везти его в Хаб, а Ганза предоставит услуги транспортного такого соединения: склады, мелкооптовые базы, логистические центры. Короче, обеспечим удобство, создадим условия, и деньги польются. Если мы сделаем упор на скорость и нарастим массу, то поднимем Ганзу с колен. Понял теперь? — довольно откинулся Доктор.
— Понял, — спокойно произнёс Берет. — А я тут причём?
Алекс снова подвинулся ближе и заговорил интригующим шёпотом.
— Послушай, Валера. Мы строим дорогу, возводим возле неё всю инфраструктуру: гостиницы, офисы, стоянки, погрузчики, хранилища — всё для купли, продажи и транспортировки. Сдаём это в аренду, получая легальную прибыль, или торгуем сами. Вкладываем серые рублы, а получаем легальные, свои, честно заработанные. А? Как тебе план?
Валера поднял глаза вверх и вытянул губы в трубочку. Он явно что-то обдумывал.
— То есть я вкладываю свои, а получаем мы все вместе? — ответил он.
— Ты получаешь деньги обратно и ещё долю — это безусловно. Но и я тоже зарабатываю. Всё по чесноку* (всё честно). Ты получаешь, потому что не работаешь, а я зарабатываю по противоположной причине — двигаясь с утра до вечера.
— И сколько ты хочешь? — напрямки спросил Берет.
— Тридцать процентов прибыли, — тщательно взвесив, ответил Алекс.
— Не много? — даже успокоился Валера, предполагающий, что доктор попросит пятьдесят. — Давай двадцать!
— Тогда двадцать пять! — примирительно ответил Александр. — И я беру на себя все вопросы строительства, бухгалтерию, считай, управление. Я же не один буду работать, мне зарплату нужно платить, строить, контролировать. А тебе — только рублы пересчитывать. Ну что, давай попробуем перевести деньги из неживого состояния в живое, а? Веришь, что получится? — задал главный вопрос Александр.
— Верить-то верю, но нужно детали обсудить, дьявол кроется в мелочах, — через три секунды обдумывания ответил Берет и положил руки на стол. — Как мы это сделаем? Нужен же план. Схему денежную разработать или чё там?
— Я и это обдумал. Слушай дальше! Мне тут Лой недавно рассказывал, как у них в полисе это делали. Там разрешили создавать кооперативы, которые бы собирали деньги на строительство жилья малоэтажного.
— Так щас у всех сделали, вроде.
— Да я не об этом. Лойер рассказывал интересные юридические схемы, как там пользуются кооперацией. Смотри — кооперативы создаются при органе управления, например, при муниципалитете. Он их может контролировать, проверять бухгалтерию и так далее.
— Так, и что?
— А то, что внутренние документы кооператива не сможет посмотреть никто, кроме главы муниципалитета или союзной прокуратуры. За Немецкий Двор я всё решу, а прокуратуре с чего проверять? То есть никто не сможет узнать, откуда рублы в кооперативе. Запишем туда десять тысяч человек, и пусть считают, кто сколько сдал.
— А как это мы их запишем?
— Сыграем на патриотизме, призовём скинуться на обновление полиса. Общественное движение, типа. Назовём всё это дело, не знаю, Гильдией Ганзы, например. А что, патриотично. Начнём под это привлекать рублы. Но, по-настоящему, с желанием сделать, а не просрать деньги. По сути, это будут инвестиции каждого в будущее — своё и своих детей. Я сам скинусь. Но и ты, Валера, внесёшь деньги — под разными именами, с разных счетов, все ведь не проверишь. Это будут инвестиции, и каждый получит с них проценты пропорционально затраченным суммам, понимаешь? Кто-то даст десять рублей, а кто-то десять миллионов…
— Хм, хм, хм. Дай подумать. Можно же частями вносить, наверное?
— Ну, наверное, можно. Но нужно у бухгалтерии уточнить.
— А кто за бухгалтерию? Кто за финансы отвечает?
— Не знаю, Бо, может, попрошу. Если захочет…
— Слушай, Саня, если что, у меня есть спецы по этому делу, не волнуйся, — успокоил Берет, внезапно заряженный уверенностью Доктора и предстоящей прибылью. — А за юридические темы кто?
— Лойер. Он со мной работает. Шарит хорошо.
— Не слыхал о таком. Что это за перец такой?
