Вскоре полисный кооператив начал расти, как на дрожжах. В него потоком входили не только физические, но уже и юридические лица и тоже вносили деньги. Уверенность людей возросла, когда на их глазах рабочие подогнали технику, расклеили на подъездах объявления о начале взрывных работ, попросили не обижаться на шум и рьяно принялись за расчистку территории между кампусами. По задумке, на месте бывшей стройки планировалось проложить дорогу, но так, чтобы она не делила полис напополам, а наоборот — объединяла. Этого добились тем, что, во-первых, по дну оврага проложили путь, соединивший кампусы широкой, пока ещё грунтовой рукой дружбы. Во-вторых, непосредственно над оврагом было предложено создать изящный виадук — такой, чтобы он стал достопримечательностью полиса. Работы уже начались, так что строительная техника не простаивала ни минуты.
И полис очнулся.
Александр с Англичанином и Лойером денно и нощно мотались по объектам. Везде успевали — отдыхать не приходилось. Доктор предложил Бо нанимать людей и помогать по общим вопросам. Она согласилась вроде, но видно было, что не очень это ей и нравится. Оливия как-то рассказала Оливеру о том, что Бо спрашивала себя, чем бы хотела заниматься, но пока не видела ответа на свой вопрос. Да ещё и в личной жизни проблемы. Наверное, Оливия думала, что брат расскажет об этом Саше, но Оливер почему-то не рассказал.
Валера Берет всё ещё жил с Атталом и Луизой на Фракийском берегу, но скоро должен был снова вернуться назад — на этот раз на неделю, а то и на две. Короче, со дня на день должен был приехать.
Дорога сам складывалась перед Александром, создавая на месте бывших болот и топей путь — прямой, как стрела. Доктору оставалось только идти по нему, не сбиваясь…
**
За пару дней до планируемого возвращения Валеры Берета к Алексу прилетела записка: «Шурик, дружочек, приезжай ко мне как-нибудь, завтра, например. Захотела тебя увидеть, соскучилась! Целую, Алиса». И адрес.
Александр внезапно подпрыгнул в воздух и, что есть силы, замолотил кулаками, заорав какую-то бравурную мелодию. Ему в ту же секунду захотелось на сцену — стучать на барабанах и зажигать залы взрывным ритмом, сделать всех счастливыми, добрыми, радушными, петь, веселиться и танцевать! Всё, что угодно, но не работать — это точно! Душа требовала выпить шампанского, а затем мчаться с цыганами на тройке с бубенцами. Короче, гулять и кутить! Поэтому он забил на дела, оставив Лойера за главного, взял рабочий мобиль и рванул по магазинам тратить честно заработанную первую зарплату. Костюмчик, пару рубашек, трусёшки, очочки ещё модные, как у термонавта, парфюмчик недешёвый.
И уже на следующий день, с утра пораньше, в бодром настроении Саша уехал в Аквилею, по адресу, указанному в письме. Однако там, в двери, он обнаружил ещё одну записку с надписью: «Шурику». Открыл: «Дружочек, я не дождалась тебя и уехала в дом, догоняй»! Кавалер усмехнулся этой её то ли милой глупости, то ли игривой дерзости. Вздохнул и поехал в другой полис, вернее в дом к Атталу.
Дверь открыла растрёпанная Настасья.
— Дрась, тёть Нась*. (Здравствуйте, тётушка Анастасия). Я к Алисе.
— Да, Саша, привет. Она велела предупредить, что будет у бассейна. Проводить тебя или как?
Он вошел на территорию, до боли знакомую, но уже не казавшуюся такой родной.
— Нет, нет, я сам, тёть Нась.
— Хорошо, Саш, — добрая тётушка вытерла пот красными руками. — Я тогда на кухню побегу, заливное сегодня готовлю из зайца. Лиска, вишь, приехала нежданно-негаданно, — и убежала обратно в дом.
Александр направился вдоль вишнёвого сада, окружавшего бассейн, и свернул на дорожку. Алиса сидела в кресле на другом берегу бассейна в купальнике телесного цвета, листая журнал. Увидев Алекса, девушка поднялась, помахала рукой и медленно вошла в воду. Он залюбовался тем, как плавно она погрузилась, проплыла под водой и вынырнула почти у его ног. Грациозно поднимаясь по ступеням римской лестницы наверх, Алиса шаг за шагом открывала себя ему. Сначала она показалась по пояс, и Александр увидел, что нет никакого купальника телесного цвета. Есть только тело. Молодое красивое женское тело. Каждая ступень возвышала её, открывая все линии искусного изящества и точёной красоты.
Шурик вдохнул… и забыл выдохнуть.
Алиса замерла на несколько мгновений.
Мир остановился. А потом снова пошёл.
Наверняка, постоянно оглядываясь назад.
Оказавшись рядом с ним, Алиса провела влажной рукой по его плечу: «Привет. Раздевайся, будем загорать», и, как кошка, улеглась на спину в широкий ротанговый шезлонг. Алекс начал было расстегивать рубашку, но его как дёрнуло — он вспомнил глаза Бо, затем перед взором пролетела Ганза, строительство дороги и потеря времени, пока он мотался сначала в Аквилею, а потом в Ахею. От этих мыслей он нерешительно застыл. В это время Алиса, открыв великолепный рисунок обнажённого женского профиля, взяла со столика бокал, а второй протянула ему:
— Присаживайся, Шурик. Попей ромчика с гранатовым соком, вкуснятинка.
