Латеральная* (боковая) часть префронтальной* (передней) коры поднимала из памяти все вышеперечисленные тяжёлые воспоминания, поясная извилина зацикливалась на них, а миндалина в ответ выдавала отрицательные эмоции. Это состояние воспринималось мозгом, который искал причину стресса, находил её опять же в неприятных воспоминаниях, и процесс продолжался по кругу. Чтобы вырваться из него, нужна была встряска, Доктор сейчас бы с радостью окунулся в работу и забыл и Алису, и всё, что с ней связано, хотя бы на время. Но ему приходилось сидеть со скрещёнными ногами, с ещё несколькими десятками таких же придурков, как он сам, и тупо пытаться сконцентрироваться на долбаном дыхании! Но вместо блаженной пустоты, которой он добивался, в памяти всё чаще возникала Бо. Вернее, её слова, которые она произнесла совсем по иному поводу и совершенно о другом человеке.
Однажды они с ней сидели в кафе, пили кофе, обсуждали знакомых, и Доктор задал ей простой вопрос:
— Давно хотел спросить у тебя, Бо. Что ты скажешь за Аттала Ивановича? — Алекс отпил глоток чая и внимательно поглядел на девушку.
— Он хороший мужик. Но ненадёжный человек, — чуть подумав, ответила Бо.
— И что это значит? — легкомысленно спросил он, не ожидая, что ответ будет столь сложным.
— Это значит, что с ним можно пить и есть за одним столом, но нельзя вместе жить или иметь общие дела. — Бо прихлебнула и блаженно зажмурившись. — Он скажет одно, а сделает совсем другое. Аттал такой человек, что подведёт, не задумываясь и, что самое плохое, будет уверен в собственной правоте. — Она открыла глаза и пристально поглядела на Сашу. — Хотя, в принципе, он неплохой дядька, но ты никогда не сможешь почувствовать себя уверенно рядом с ним. Никогда.
Почему-то эти слова глубоко въелись в сознание Алекса, и сейчас он легко спроецировал описание Аттала на его дочь, хоть и в совершенно ином контексте. Доктор тоже не чувствовал себя уверенно рядом с ней, опасаясь, что девушка опять вытворит какую-нибудь глупость, причём она будет уверена в том, что права, а остальные дураки. Её словам также нельзя было верить, и, что самое ужасное, с ней тоже можно было пить и есть за одним столом, но вот жить вместе…
Все эти размышления до ужаса терзали Доктора, а когда на следующий день заявилась Алиса и рассказала о своём дурацком происшествии, то Алекс чуть не заскрипел зубами от гнева. Вместо того, чтобы перенастроить своё мышление и расслабиться, эта дурында наелась психоделиков и устроила себе наркотический бэд-трип со всеми вытекающими. Это значит, что ближайшие несколько дней ужасные ощущения будут раз за разом накатывать на неё, и, чтобы избавиться от них, она снова начнёт жрать свой долбаный «снег», бухать, как в последний раз, и устраивать скандалы. Причём это за его же деньги!
Доктор физически ощущал, как где-то глубоко внутри его переполняла и уже была готова прорваться накипевшая злость. То ли на неё, то ли на себя. Правда, Алиса в упор не видела его тяжёлого взгляда и, когда он закончил объяснять ей природу пережитых ею вчера страхов, капризно заявила:
— Шурик, давай, собирайся бегом, мы отсюда уезжаем!
— Чего? — переспросил он.
— Ты оглох, что ли? Я говорю, давай, собирайся и поедем обратно. Я хочу принять душ, искупаться и отдохнуть на пляже.
— А «снега» понюхать не хочешь и коктейльчиком запить? — тяжело задышал он.
— Не твоё собачье дело! — психанула Алиса. — Захочу и понюхаю, и запью! Я тебе что сказала? Что бы ты манатки собирал, и мы…
— Я вообще-то заплатил за три дня, — перебил он её, пытаясь быть спокойным.
— И чё? — состроила она недовольную физиономию.
— А это немалые рублы, я тебе так скажу! — сузил глаза Алекс.
— И чё? — снова бросила она.
— Хер через плечо! — чуть не взорвался Доктор, но сумел себя сдержать. — Ещё два дня тут проживём, а потом вернёмся.
— Ты дурак, что ли, или глухой? — вскочив, вдруг закричала она, привлекая всеобщее внимание. — Я же сказала, что не останусь тут ни минуты. Ну-ка! Живо! Встал! И собрал! Вещи!
— Завалила бы ты хлебало, Алиса Атталовна! — шипящим шёпотом произнёс он, чувствуя на себе любопытные взгляды. — Я же сказал, что никуда отсюда не поеду!
— Слушай, ты, я тебе сказала, что нужно делать, вот и делай, и не надо мне тут круги рисовать…
Неизвестно по какой причине у Доктора так бомбануло при её последних словах, что он зверски захотел её ударить. Но вместо этого Алекс соскочил со скамейки и помчался, куда глаза глядят. Алиса припустила за ним, догнала и, ухватив за рукав, развернула к себе:
— Послушай меня, Шурик, дружочек…
— Я тебе не Шурик и не дружочек, ты меня задолбала так называть! — внезапно разъярённо рявкнул он. — Я сейчас вообще не хочу слышать даже твой голос, понимаешь меня? Или ты настолько тупая, что тебе нужно два раза объяснять?
— Да как ты со мной разговариваешь, козёл?!
Алекс схватил её за плечо и сжал так, что она даже вскрикнула, а он прошипел ей в лицо:
