Вряд ли можно осудить Сашу за то, что тем вечером он напился с друзьями, ведь у всего есть предел, в том числе и у человеческой стойкости. Неприятные известия потянули его вниз, он ощущал, что словно проваливается в тартарары. Конечно, водка не помогала выйти из кризиса, но падать в яму стало сначала чуточку легче, а после первой бутылки — так вообще весело, да и стресс с унынием, как рукой сняло. Последнее, что запомнил Доктор, это то, как Лой травит байки, Олли танцует на столе, а он сам поёт, не попадая в такт. Вечер пролетел, как миг, закончившись братанием и пьяными базарами. В таком состоянии многое становится невероятно важным, и хочется бесконечно обсуждать глобальные темы, превращаясь в эксперта во всём, кроме собственной жизни. Зато на утро эта самая жизнь прорывается сквозь похмельное состояние, медленно-медленно прогрызает норы в черепе и начинает рвать воспалённый мозг так, что хочется снова залить его чудесным алкогольным эликсиром. Чем меньше у человека целей, тем проще это сделать. Кто-то напивается каждый вечер, считая «состояние нестояния» спасением от серости будней, нелюбимого спутника жизни, сопливых детей или маленькой зарплаты. Другие выпивают по выходным, попадая на несколько дней в синюю яму с сиреневым туманом, создавая тем самым искусственный праздник в фальшивой жизни.
Немного пригубить для веселья — это вовсе не то, что напиваться регулярно, вырываясь из круговорота однотонных событий, вызывающих тошноту. Убегать от себя при помощи алкоголя, ненавидеть своё растолстевшее тело при взгляде в зеркало, ходить на нелюбимую работу, терпеть мерзких людей рядом, делать то, что не хочется — всё это нити одного полотна, достаточно плотного, чтобы заслонить настоящую жизнь. Но стоит сделать усилие, отодвинуть его в сторону и разглядеть за ним свой путь, как становится понятно, что эта ткань — лишь нарисованный камин в каморке столяра Антонио, по прозвищу «мастер Вишня».
С такими мыслями в воспалённом разуме проснулся Александр Церебраун, по кличке «Доктор», и, выпив литр воды, на дрожащих ногах вышел из дома на прохладный сентябрьский воздух. В груди запричитало сердечко, выбиваясь из привычного темпа, желудок сморщился, как при изжоге, а печень дала понять, что она не вечная. Зато мозг работал так чётко, что мысли сами собой укладывались в штабеля одна на другую, формируя план. Прогулявшись до реки и сполоснув лицо холодными водами Волги, Саша вернулся назад, уже понимая, что необходимо сделать.
— Во-первых, парни, — начал он, собрав своих помятых друзей, не понимающих, какого рожна их подняли в такую рань, — каждая собака в полисе знает, что мы тут живём.
— И чё? — протер глаза Олли.
— Ты сам сказал, что Кащей стал хозяином Ганзы. А это значит, что наши жизни со вчерашнего дня ничего не стоят. Он уже убил одного человека просто за слухи о том, будто тот мне помогает, — Доктор страдальчески скорчился. — Поэтому примите к сведению, что мы теперь находимся в зоне смертельного риска. Ещё раз скажу, что я не буду обижаться и думать про вас плохо, если вы примете решение от меня отколоться.
Александр замолчал. Лойер зевнул. Оливер залез пальцем в нос, что-то вытащил оттуда и принялся сосредоточенно рассматривать.
— В общем, надо чё-то делать… — неуверенно закончил Доктор.
— Ак это, надо тогда другую хату искать, — почесал репу Англичанин.
— Наверное, да. Лой, это… — Док замялся, — я займу у тебя денег, чтобы заплатить за квартиру?
— Ой, я вас умоляю, займёт он, — поморщился тот вместо ответа. — Может, ещё под процент? Азохен вей, шо за стереотипы, аж тьфу. Дам, шо есть, на жрачку оставлю только.
— Ладно, спасибо, Лойер. Я этого не забуду.
— Брось, Док. А шо дальше?
— Не знаю. Пока непонятно.
— Да шо понимать? — удивился Лой. — Всё уже давно понято и даже немножечко забыто. Сходишь сегодня к Митяю, уговоришь его дать денег и выбить нам паи, так всё будет в ажуре. Понемногу пробьёмся в люди, и наше вам с кисточкой. А я пока Олли помогу хату найти новую — эту нам не потянуть, а без меня он такое гэ снимет, шо лучше не надо.
— Хорошо, договорились. Пойду к Митяю, надеюсь, что он сможет помочь, — принял план Лойера Док. — Только давайте сначала перекусим, жрать что-то хочется, аж живот сводит.
— Кишка кишке бьёт по башке, — согласно почесал пузо Олли.
*
Через час, распрощавшись с похмельем, Док пошагал к дому Митяя. Тот находился неподалёку, в живописном месте, на излучине реки, с прекрасным видом на желтеющий лес на противоположном берегу, на самой окраине кампуса. Возле дома стояли несколько мобилей, в том числе и тот, на котором ещё совсем недавно гордый Саша Доктор так лихо въехал в свой родной кампус.
— Так, вот что ещё нужно попросить у Митяя, — задержал Алекс внимание на технике и позвонил в звонок. Через пару трелей дверь открыл молодой парнишка со знакомым прямым взглядом, точно таким же, какой был у Ваньки Котлина. Док тяжко вздохнул и спросил у паренька:
— Привет, малой, Митяй-то дома?
— А ты кто такой? — вопросом на вопрос ответил сорванец. Пришлось объяснять:
— Я — Саша Доктор, слышал о таком?
Пацан кивнул:
