Первая любовь, самая крепкая дружба, приключения – всё это происходит, пока ты учишься. Но для меня это совсем иное: никаких отношений, никакой любви, никаких приключений, только одна сплошная учеба и насмешки со стороны своих сверстников из-за того, что я не королевских кровей… Но я всё вытерплю, потому что осталось всего каких-то пять месяцев и настанет долгожданная свобода… если, конечно, не умру из-за своего дара…
Сто тридцать семь дней. Девятнадцать с половиной недель. Чуть больше четырех месяцев.
– Тебе осталось вытерпеть совсем немного, Кармен, – проговорила я вслух и вытерла слезу со своей щеки.
Для некоторых школа, вернее, академия – это лучшее время в жизни. Первый поцелуй, первая любовь, самая крепкая дружба, приключения – всё это происходит, пока ты учишься. Но для меня это совсем иное: никаких отношений, никакой любви, никаких приключений, только одна сплошная учеба и насмешки со стороны своих сверстников, из-за того, что я не королевских кровей. Да, да, всего лишь из-за этого, но для других это очень важно. Важен твой социальный статус, годовой доход твоих родителей или хотя бы просто родственников, важна твоя родословная и, конечно же, то, как ты одеваешься. Человек не выбирает, под какой звездой ему родиться, если бы у меня был такой шанс, то я бы изменила абсолютно всё в своей жизни. Начиная с внешности, которая никогда мне не нравилась, и заканчивая своими родителями, которых я вижу только на Рождество, и то папу, потому что мама ушла. Как там говорят? Ушла за сигаретами и не вернулась, так вот это про неё. Поэтому живу я с бабулей, точнее, два месяца назад жила с ней, а сейчас – в Королевской академии, как вы уже поняли. Приняли меня в неё только из-за того, что у меня есть одна некоторая редкая особенность. Наша академия не совсем обычная, она… как бы это сказать… волшебная, магическая, но не такая, как показывают в фильмах, сериалах. Если думаете, что в этой академии учат, как управлять волшебной метлой или палочкой, стихией воды или огня, то ошибаетесь, здесь такого нет и никогда не будет. Здесь нет вампиров, оборотней, магов и так далее. Некоторые люди рождаются со способностями, например, одни могут видеть будущее через сны, другие – читать мысли, третьи – воздействовать на человека, на его эмоции, менять их в нужное им русло, а есть такие, как я, у которых, как бы банально это ни звучало, волшебная кровь, то есть исцеляющая. Как раз из-за такой вот способности меня и приняли туда, куда я и не надеялась попасть. Почему приняли? Потому что таких, как я, осталось, наверно, только с десяток во всем мире, и всё это из-за того, что кровь наша может исцелить любого, но с одним нюансом. Если кто-то попробует такую кровь, как у меня, то остановиться уже не сможет, он… не выпьет её всю, но… выпьет достаточно, чтобы я умерла. Получается, одна жизнь взамен другой. Так что для меня это не дар, а, скорее, проклятье. Меня берегут, так сказать, на крайний случай, например, если нашему главному ректору или ещё какой-нибудь такой же высокой шишке будет угрожать смерть, то воспользуются мной. Естественно, не против моей воли, а по добровольному согласию, которое я так успешно подписала, когда меня зачислили в эту академию. Но риск есть всегда, так что не жалею, мне стоит совсем немного здесь продержаться – и я свободна, передо мной откроются почти все двери, я смогу работать где захочу. Уже пять месяцев продержалась, так что я не позволю насмешкам со стороны своих якобы друзей испортить мне мои планы. Я это вытерплю. Всё вытерплю.
– Ты молодчина, Кармен, – слегка улыбнувшись своему отражению в зеркале, сказала я и сделала глубокий вдох.
– Уже говоришь сама с собой? – в женский туалет вошла та, которую я не могу видеть и терпеть. – Попахивает болезнью… Шизофреничка хренова, – как и всегда, сделала мне комплимент Селеста. Она подошла со своей свитой, двумя подружками, как раз такими, которых и показывают в фильмах, которые всячески стараются походить на своего кумира, то есть на неё.
– Кто бы это говорил, – отозвалась я. Селеста чуть выше меня ростом и чуть полнее. Я – как ходячая смерть, слишком бледная, с черными волосами, от чего моя кожа выглядит ещё бледнее, темно-серыми глазами, заостренными, некрупными чертами лица. Селеста – моя совершенная противоположность: блондинка, зеленые глаза, крупные черты лица. Правда, у неё каре, а у меня волосы достают до лопаток. И одевается она не так, как я. Академия почти ничем не отличается от обычной школы, колледжа или университета, здесь не носят мантии, или что там обычно ещё пишут в книгах и показывают в фильмах. Здесь также нет единой формы для всех. Все одеваются, как посчитают нужным, то есть, как одеваются все восемнадцатилетние подростки, только не чересчур вызывающе, конечно. Например, Селеста и две её лучшие подружки – Скарлетт и Роуз, всегда надевают коротенькие юбки, обтягивающие кофточки и каблуки… как у них только ноги не устают целый день ходить в них? Я же почти всегда выбираю джинсы, кеды и свободную кофту, ну или, когда жарко, футболку.
– Ой, она что-то сказала, девочки, – ухмыльнувшись, сказала Селеста, – оказывается, эта шизофреничка умеет говорить…
– Ну, хоть что-то она умеет, – поддержала её своим писклявым голосом Роуз. Я не стала больше их слушать, а просто прошла мимо и вышла из туалета.
– Ну и вали, – это уже донеслось мне вслед от Скарлетт. И что я им такого сделала? Всё из-за того, что у меня нет денег на дорогие шмотки и машины.
