Много развелось людей, которые делают вид, что вспоминают героев, погибших на великой отечественной войне. Это сейчас стало модно. Модно сейчас крикнуть фразу: «Ничто не забыто, никто не забыт!» и пройти мимо маленького искошенного дома, где старик, герой той же самой войны, еле еле передвигая ногами, чистит снег или копает картошку. Модно принести ему коробку конфет 9 мая, а все остальные дни не замечать его существования. Модно восхвалять победу, вытирая ноги об ветеранах. День победы – стал просто праздником, просто мода такая пошла. В этот день все чтут выживших героев, вместо того, чтобы вспоминать умерших. А в остальные дни календаря все вспоминают умерших, вместо того чтобы чтить выживших. И если уж на то пошло, то 9 мая – это их праздник! Это они шли к победе день за днём, это они жили в окопах, это они рисковали жизнью! Так пусть это будет праздник ветеранов, на котором мы гости, а не наш праздник, на котором они гости.
Один из таких ветеранов, герой великой отечественной войны, ехал по полю на телеге, сзади которой лежал его гроб со звездой. Лошадь не спеша перебирала копытами и тянула телегу. Тучи стали расходиться в стороны, выглянуло долгожданное солнце, осветив желтым светом природу. Ветер изредка дул в спину старику, словно подгоняя его. Места уже казались знакомыми. Иван Николаевич даже вспомнил, как он с ротой шагал здесь на бой. Воспоминания, как вода из ведра, хлынули в голову Ивана Николаевича и застряли в ней. На некоторое время он даже себя представил солдатом. Его воображение воссоздавало разные машины и роты солдат на полях вокруг. Они даже начинали жить по своему. Но на секунду отвлёкшись, тем что телега как то странно подпрыгнула, воображение старика стёрло всё с полей. Подумав, что это камень, Иван Николаевич, смотря на поля, стал снова вспоминать, но тут снова телега подпрыгнула. Натянув поводья, тем самым остановив лошадь, кряхтя, он слез с телеги. На заднем колесе, на том самом, которое сначала скрипело, а после аварии стало идти ровно, была обнаружена неисправность, а именно оно стало трескаться вдоль и грозило вот вот сломаться. Иван Николаевич почесал затылок. Перед ним встало два выбора. Починить колесо или идти так. Первый отпал сразу, ибо ни временем, ни нужными инструментами, он не располагал. Остался вариант номер два.
Иван Николаевич открыл крышку гроба, скинул с себя пиджак и одел чистый, взятый из гроба. На этом пиджаке висели разные медали и ордена Великой Отечественной войны. В особенности старик очень любил одну серебряную медаль; сверху на её рисунки были расположены в ряд три самолёта, ниже красными яркими буквами шла надпись: «За отвагу», под ней стоял тяжёлый башенный танк, а под танком красовалась такими же яркими буквами надпись: «СССР». Одев пиджак, старик выкинул из гроба всё лишнее, подошёл к лошади, погладил её.
– Тут деревня не далеко, прибейся к кому-нибудь – распрягая лошадь, проговорил он. Потом он хлопнул её по заду, выкрикивая – Но! Пошла!
Лошадь, почуяв свободу, побежала вперед по дороге, потом свернула с неё и помчалась уже по полям.
Старик вздохнул, жалко ему было животное. Отвязав гроб от телеге, он обвязал его низ старым пиджаком, бушлатом и другими тряпками, а потом опустил на землю.
Поплевав себе на ладоши, как обычно плюют мужики перед началом трудной работы, и потерев их друг об друга, Иван Николаевич взвалил переднею часть гроба себе на спину, и пошёл, волоча гроб по земле.
Шёл он не слишком быстро, ибо гроб был слишком тяжёл для старика, но и не медленно, так как в нём ещё оставались силы.
Ему вспомнилось, как после боя они хоронили своих товарищей, а когда дело дошло до убитых немцев, то все разом побросали лопаты, не хотели они закапывать нелюдей. Тогда какой-то офицер, Иван Николаевич не помнил его лица и звания, вскочил на грузовик.
– Отставить бросать лопаты! Вы поступаете никак победители и никак люди. Победитель несёт в сердце милосердие, а человек – прощение. Вы все доказали, что вы победители, а теперь докажите, что вы человеки с большой буквы «Ч». Возьмите лопаты и закопайте этих животных!
Никто не взял лопаты, никто не двинулся с места. Каждый считал себя человеком, и почти у каждого друг был убит немцами. Тогда этот офицер сказал снова, но уже спокойно:
– Пройдёт время. Война кончится. Дети со всего СССР будут приходить на это место, чтобы поклониться нашим убитым товарищам. Бабы из соседних деревень будут проходить это поле, чтобы пойти в лес по грибы и по ягоды. А эти фашистские трупы будут лежать тут и вонять. Они будут лежать и вонять на нашей родной земле! Тьфу…
Иван Николаевич помнил, что сначала по одиночке, а потом и все выжившие солдаты принялись закапывать немцев.
Гроб сильнее стал давить на плечи старика, силы, оставшиеся в его теле, с каждым шагом исчезали. Лишь обрывки воспоминаний, появлявшиеся в голове, заставляли его забыть об усталости.
Серые тучи полностью покинули небо, солнце ярко осветило землю. Ветер сдувал последние листки с деревьев, а старик шёл, шаркая ногами, неся на плечах гроб с красной звездой.
