Впереди показалась деревня, хотя её даже так нельзя было назвать. Ведь три дома, стоящие вдоль дороги, по которой пролегал путь старика, не могли так называться. Все они были без стёкол, с покосившийся на правую сторону, крышей. Неизвестно, кто жил в них до этого и почему они покинули жилище, эту загадку пытается разгадать каждый, кто проходит мимо них. Сейчас же в этих домах жил ветер, протяжно воя в пустых комнатах, кое где пробегали крысы, ища что же им оставил человек, а иногда холодной зимой туда залетали птицы, чтобы погреться. Мимо этих домов Иван Николаевич шёл медленнее, но не из за того, что гроб тяжелел, а из за загадок, которые хранят эти дома. Его взгляд то и дело, поглядывал на бревенчатые домики и всматривался в темноту комнат. Но тайна, не раскрывающаяся не одному проходящему здесь человеку, не раскрылась и Ивану Николаевичу. Он задумчиво прошёл мимо этих домов и увидел впереди себя, чуть вдалеке яркую красную звезду. Сердце защемило, появилось лёгкое замешательство, которое тут же прошло, силы от увиденного прибавились и старик зашагал, видя впереди свою цель.
Берёзы, которые лелеют и любят русские люди, в изобилие росли вокруг поля, на котором давным давно состоялось сражение. Посередине этого поля стоял белый камень, высотою с человека, а шириною с малыша. Камень был обнесён маленьким железным забором. На самом камне, красными буквами, как кровью, было высечены имена всех, кто сложил головы здесь. А снизу было приписано: «Спасибо вам, солдаты». На вершине камня высилась красная звезда. Березы, словно видя, что люди уже привыкли к этому камню и не замечают его, делегировали к нему маленькую берёзку, превратившеюся в маленькую красавицу. Летом и осенью она манила взгляды людей, проезжающих мимо на машинах, своей красотой, а люди, видевшие её, волей случая замечали и белый камень с красными надписями. Зимой и весной своими поникшими ветвями она напоминала людям о грусти войны.
Иван Николаевич, подойдя к камню, опустил свой гроб на землю. Слёзы радости закапали из его глаз. Открыв железную створку забора, он подошёл к камню вплотную, рассмотрел его и принялся читать звание, имя и фамилию людей, написанных на камне. Читал он ровно, не запинался и даже не плакал, хотя каждая фамилия была ему до боли знакома, но лица которые носили эти фамилии, давно уже стёрлись из памяти. Кроме одного лица, имя которого шло девятнадцатым в списке.
– Ну здорово, – проговорил Иван Николаевич, увидев имя своего друга – Вот тебя навестить приехал. Давно не видались, – старик на секунду замолчал и закрыл глаза, а потом продолжил – годков шестьдесят уж. В деревне всё нормально. Толька только помер, а так все живут потихоньку. Ты то как?
Никто ему не ответил, никто не обрадовался его визиту, лишь ветер зашумел в ушах, заставляя качаться могильную траву, которая ещё росла возле камня. Старик тяжело вздохнул.
– Да братцы.
Он уперся головой в камень. Ветер сильнее зашумел в ушах.
– Сейчас вернусь.
Он вышел из калитки, взял гроб и затащил его в оградку. Избавив низ гроба от тряпок, он снял крышку и положил её рядом на землю. Затем он снова вышел из калитки и встал, смотря на берёзы, освещенные яркими солнечными лучами.
– Люблю я вас берёзы. Красивые, как девицы, стоите и радуете глаз. Да… – вздохнул он – Прощайте, пора мне. Любо было жить.
Он посмотрел на яркое солнечное голубое небо, улыбнулся ему. Потом ещё раз взглянув на берёзки, он зашёл в калитку и подошёл к гробу. Отряхнув и поправив пиджак, удостоверившись, что награды ещё висят, он лёг в гроб. Сквозь ветви берёзы, он увидел голубое небо. И неожиданно для такого времени года, в небе возникла стая белых журавлей. Они выкрикивая что – то, словно зовя старика к себе, клином пролетели над полем и скрылись. Иван Николаевич смотрел на этих журавлей, а когда те скрылись в небе, он закрыл глаза и умер, а маленькая слезинка вытекла из его правого глаза и потекла по щеке…
Федор Николаевич был непризнанным гением – каменщиком села Берёзонька. Он делал надгробные плиты всем односельчанам, делал с большим желанием, и выходили они у него на редкость прекрасно. В каждом камне видно было душу мастера. А самой лучшей его работой был надгробный камень на братской могиле.
Но широкая душа великолепного мастера не могла ужиться в столь противоречивом мире, иногда она уходила в длительный и основательный запой, длящийся около месяца. Именно поэтому Федор Николаевич в свои пятьдесят лет выглядел настоящим стариком. Голову его ещё покрывали седые волосы, обещающие навсегда её оставить в ближайшее время. Лицо его было покрыто морщинами, а во рту отсутствовали некоторые зубы. Тело его изрядно исхудало и искривилось, плечи опустились. Лишь глаза выдавали его настоящий возраст.
В эти последние тёплые деньки осени, стояла отличная погода, а Федор Николаевич лежал дома на кровати, как говорится отходил. Голова кружилась, желудок старался вырваться наружу, ужасно хотелось выпить. Вдруг спокойную ничем не примечательную тишину села, нарушил звонкий ребяческий крик:
– Мертвец на поле! Мертвец на поле!
