— Фух-фух-фу-у-ух…
Разглядел фигуру с зонтом — танцовщица, чудаковатостью не уступающая самураю: яркий костюм, бледная кожа, хитрый оскал. Играющий на сямисене актёр пересел поближе к месту сражения. Тоже помогать им будет?
Слышу свист справа. Готовлю меч. Рана засочилась слева. Свист сзади — оборачиваюсь. Боль в спине. Играющий подменивает звуки? Тск…
Перед глазами зонт.
Ни глазам ни ушам верить нельзя.
Истекаю кровью, у меня пара минут пока либо не потеряю сознание, либо не остановлю её. Натянутой тетивой самурай бросился сбоку — ушёл. Бьёт снизу — блок. Сечёт поперёк — увожу. Всё наоборот — всё уловка.
Мимолётные искры стали не дают мне упасть.
Глаза затягиваются туманом.
Фу-у-ух…
— Да… Я хочу… хочу этого…
Взглянул на Окуни — плачет.
Блять…
Призраки, ухмыльнувшись, застыли.
Из-за горящего гнезда начал рассыпаться рой. Зараза своё дело сделала. Парень упал без сознания, покрытый ледяными крошками; актёров унесло дуновением ветра.
Тишина.
Оборванной тканью затянул раны.
Подняв Окуни, побрёл к выходу из леса.
— Что случилось?… — проронил Акайо.
— Всё нормально, — ответил я, усевшись перед котелком с едой, — Чувствую себя растоптанным стадом лошадей…
За раздвинутыми во внутренний двор сёдзи легонько припадал снег, если в зиме и есть что-то хорошее, так это сидеть у тёплого огня в доме, наблюдая за снующей снаружи зимой. Написав письмо своим, я привязал пергамент к птице и отправил в резиденцию.
— А парень в порядке? — наблюдая за улетающий вороном, Такахаси продолжил расспрос.
— Понятия не имею, он вырубился после атаки демона, — мы взглянули на тело, лежащее в углу комнаты.
— Всё-таки не стоило его отправлять с вами…
— На месте Окуни мог быть я. Канашими, скорее всего, выбирает жертву восприимчивую к чарам, потом атакует, используя иллюзии и подобную дребедень.
— Надеюсь, с ним всё будет в порядке.
— Не забудьте о вознаграждении.
— Только бы выздоровел… — обеспокоенно проговорил Такахаси, присев рядом с телом, — А вы что хотите в награду? — обернулся ко мне.
— Господин придумает, как наградить меня.
С тазом наперевес в помещение вошла хозяйка, выглядящая растрёпанее прежнего. Выжав полотенце, она приложила тёплую ткань ко лбу юноши и, время от времени, вытирала ему вспотевшие щеки с шеей. Окуни явно плохо.
— Его сердце… Не бьётся, — пробормотала женщина.
— А ну отойди! — Акайо пихнул её в сторону и прислонился ухом к груди лежащего, — …И вправду, — выдал с опаской, — Тихо.
— … — я кинул в их сторону изучающий взгляд, — Мёртвые от жара не потеют.
— Послушайте сами.
— … — навострив слух, уловил едва слышимое дыхание, — Живой.
— Как вы?…
— Легко!
Переглянувшись, хозяева в четыре руки продолжили ухаживать за парнем — прелестное зрелище! Муж и жена заняты одним делом!
Ха-ха-ха!
Всё же, интересно — почему Окуни так ярко отреагировал на актёров Кабуки? Скорее всего, демон показал ему образы давно ушедших друзей — тех, кого не сумели спасти проповедники в своё время. Канашими показал именно «их».
Вошла Йуруши.
— День добрый, — предвестница поклонилась.
— Хвала Небесам, вы получили ворона.
— Я сначала не поверила, что великий синоби Норайо просит о помощи. «Без ног оставили, видать», — подумалось сразу.
— К твоему сожалению, Йуруши-тян…
— Лошади ждут, подымайся.
— То, что у меня есть ноги, ещё не означает, что я могу подняться самостоятельно!
— И сидел бы тихо, — проворчала девушка, взяв меня под руки.
— Может, сходим на горячие источники?
— Я не прочь, только вот…
— Дава-а-ай, Норай-й-йо-кун! — из ниоткуда выпрыгнул Рэн.
— …Он увязался за мной, — с раздражением закончила Гадюка.
— А ты чего здесь забыл? — спросил я.
— Как же! Сам Журавль просит о помощи! Тут небось земля разверзлась и самые страшные создания мира мёртвых полезли наружу!
— К твоему сожалению…
Засыпав меня благодарностями, Акайо выпроводил нас за порог, убедив, что Окуни в надёжных руках. Мы с Йуруши сели на одну лошадь, Рэн — на другую, и вскоре два следа оставили фамильный дом семьи Такахаси, вместе с историей Куматори-яма, позади.
И хвала Небесам…
Задание выполнено.
— Вы не передумали ехать на источники? — спросил Рэн.
— … — Йуруши смерила его взглядом и выдала: — Передумали.
— Вовсе нет! — держась за девушку, воскликнул я.
— Слушайтесь старших, дамочка! — монах, лучисто улыбаясь, подмигнул мне.
— Тц, — недовольно фыркнув, она ударила скакуна поводьями.
— Гонка? — с азартом уточнил Карп, — А я не прочь!
Гадюка объявила заезд не проронив ни слова, и всерьёз намеревалась утереть блаженному нос. Я спрятался от резких порывов ветра за спиной Йуруши, но её волосы подло застилали мне весь обзор.
— Вы о больном не забыли!? — выругался я, когда соревнование начало выходить за рамки разумного.
— Где финиш? — игнорируя восклицания, спросил Рэн.
— У источников.
— Тогда встретимся на месте, дорогуша! — свернув на лесную тропинку, монах игриво пошевелил пальцами, прощаясь.
— Скотина… — Йуруши, резко притормозив, влетела в чащу.
