– А теперь послушай меня, Белка, – хрипло начал он, – я не буду сейчас говорить, что я не такой, каким ты меня представляешь. Все верно. Я именно такой и есть, даже еще хуже. Я совершенно честно тебя предупреждал, что такой девушке как ты не место рядом со мной. Ты меня не послушала. Ты поселилась в моей душе и мучаешь меня все время. Я не любил никого и никогда кроме матери и сестры. Но ты затмила всех. Теперь мой мир кружится вокруг тебя, Лисса, – и он накрыл ее рот поцелуем. Он целовал ее так, как будто от этого зависела их жизнь. У нее закружилась голова. Ноги отказывались ее держать. Он подхватил ее на руки.
– Не отталкивай меня, пожалуйста, – не отрывая от нее горящих глаз, проговорил он. Девушка прильнула к нему в ответ. Она обняла его и зашептала:
– Не оставляй меня, пожалуйста.
– Никогда не оставлю, – продолжая целовать ее лицо, ответил он, – я тебя никому не отдам. Ты моя.
Как они оказались в его спальне, девушка не помнила. Горячие поцелуи не прекращались ни на миг. Они растворялись друг в друге без остатка. Ей казалось, что она все еще спит. Но ощущения, которые дарили его прикосновения и поцелуи, были в сотни раз сильнее. Ее руки гладили его обнаженные плечи, опускались по мускулистой спине, возвращались к груди. Когда с нее слетел халат, она не заметила. А вот ночную рубашку он снимал с нее прямо сейчас. Ей хотелось быстрее сорвать с себя все лишнее, почувствовать прикосновение его горячей кожи к ее груди. Он замер на секунду, любуясь ею. Под этим взглядом она немного смутилась.
– Как ты прекрасна! – восторженно выдохнул он, вновь склоняясь над ней. Он целовал ее шею, руки, грудь. Чуть задержался у старого шрама, что был у нее с детства под левой грудью. Спустился ниже, заставляя ее задохнуться от восторга. Она горела в огне своего желания. На самом краю сознания мелькнул страх перед неизведанным. Он, конечно, это тут же уловил. Приподнялся над ней, опираясь на руки, заглянул в глаза:
– Что тебя пугает?
– Просто я никогда еще… – ей хотелось провалиться в этот момент.
– Ничего не бойся, – он продолжил ее целовать, – но, если сейчас ты мне скажешь остановиться, я оставлю тебя в покое. Я буду ждать, когда ты будешь к этому готова.
Она верила ему. Но его губы, его ласки были такими желанными, такими нежными. Она отрицательно покачала головой:
– Я не хочу останавливаться.
– Ангел мой, – он впился в ее губы.
Утром Лисса в ужасе распахнула глаза.
«Что я наделала!» – была первая мысль, которая пришла ей в голову. Но воспоминания калейдоскопом кружились в ее голове. От них так сладко ныло тело, особенно внизу живота. Она боялась пошевелиться. Ну вот, он получил, что хотел. Чего уж отрицать, она тоже этого желала. Но что дальше? Меньше всего ей хотелось, чтобы сейчас утром он стал опять таким невыносимым типом, каким был с самого начала. Только в последнее время в нем что-то неуловимо изменилось, она видела: в его глазах мелькало что-то похожее на нежность. Хотелось бы верить, но не хочется обольщаться. Его сестру они нашли. От наемников отвязались, кажется. Теперь ей стоит уйти. Она не хотела разрушать волшебство проведенной ночи воспоминаниями, как он скажет, что больше нет необходимости ей тут находиться.
Она постаралась тихонечко выскользнуть у него из-под руки. Объятие стало крепче.
– Лежать! – скомандовал голос Эрика. – Куда ты собралась?
– Мне пора, – попыталась встать Лисса.
– Никуда тебе не пора, – промурлыкал он ей на самое ушко, – ты забыла? Теперь ты – моя, и я тебя не отпускаю.
– Я тебе не вещь, – возмутилась девушка, пытаясь вырваться от него.
– А я и не говорил, что ты вещь, – продолжая свою подрывную деятельность в виде жарких поцелуев в шею, ответил он, – ты моя жизнь, моя вселенная, мой ангел.
Она таяла от его слов, его поцелуев, его ласк, как воск свечи. Все тревоги перестали существовать. Был только он и она. Он стал целым миром для нее.
Забыв обо всем, они наслаждались друг другом.
Когда они, усталые, но счастливые, лежали обнявшись, Эрик спросил:
– Что это за шрам у тебя?
– Я не знаю, – грустно ответила Лисса, – он у меня давно, сколько себя помню. Я маленькая была совсем. Остались только какие-то обрывки воспоминаний. У меня не очень хорошие ассоциации с ним. Я помню лишь сильную боль и безотчетный ужас. Я ничего в жизни так не боялась! – она невольно задрожала, вспоминая свои детские страхи.
Он прижал ее крепче.
– Больше ты не должна бояться, – сказал он, нежно гладя ее по щеке, – никто не посмеет причинить тебе вред! Никогда!
Она уткнулась носом ему в плечо. Его запах, его тепло были настоящими, но она до сих пор не могла поверить, что не спит.
– Давай одеваться, – сказал он, целуя ее в висок, – у нас сегодня трудный день.
– Как ты? – спросил Павел Мариэллу после ее пробуждения, целуя ее в губы и подавая кофе.
– Спасибо, – она благодарно улыбнулась ему, – немного шумит в ушах, но, в целом, вполне хорошо, – рассматривая белую повязку на предплечье.
У нее было перебинтовано предплечье.
