Я смотрела прямо перед собой, на огни Оатаса Джен-Ю. Так близко. Я подошла так близко… Хотя, возможно, и нет. В этих землях было как минимум семь городов, и неизвестно, где именно живёт Тёмный Сокол. И всё-таки, если вы зашли так далеко, вам нравится притворяться, что сделали это не напрасно.
– Посмотри на звёзды, – прорычал Дюррал мне в ухо.
Вы можете счесть, что после всех бед, выпавших на мою долю, смерть стала бы избавлением. До сих пор моя жизнь выглядела довольно жутко. Я устала. Я была слаба. Куда бы я ни пошла, люди ненавидели меня. Неужели имело значение, кто наконец покончит со мной, – маг джен-теп или картёжник-аргоси?
И всё-таки в этот момент, когда смерть подошла вплотную, обдавая меня запахом виски, я обнаружила, что жизнь, хотя, возможно, и не драгоценная, явно желанна. Когда вы пытаетесь отбросить её, она так сильно хватает вас, что перехватывает дыхание.
– Не убивай меня, – прошептала я.
Патетично.
– Посмотри на звёзды.
Он сказал это уже в третий раз, и я повиновалась. Что он хотел мне там показать? Красоту ночного неба? Пустоту вечной тьмы? Он пытался немного утешить меня, прежде чем лишить жизни, или продемонстрировать чёрное ничто, в которое я отправлюсь?
– Там, где мы стоим… – сказал он, и его тёплое дыхание защекотало мне ухо, – прямо здесь единственное место в мире, где можно увидеть именно это сочетание звёзд.
Я слышала в его голосе едва сдерживаемую ярость, и всё-таки он говорил почти благоговейно. Чувствуют ли убийцы почтение? Может быть, убийство для них имеет духовный смысл? Это святое дело?.. Вероятно, потому-то я и не указала ему, что в любой точке мира можно увидеть какую-нибудь уникальную конфигурацию звёзд. Думаю, были тысячи мест, где небо выглядело столь же великолепно…
Вот тогда-то я и поняла, что оно в самом деле великолепно.
– Просто дух захватывает, – ответила я.
Пожалуй, не лучший выбор слов, учитывая, что Дюррал в любой момент мог меня задушить.
– Если смотреть на них достаточно долго, – сказал он, кладя одну руку мне на плечо, а другой стискивая челюсть, – то перестаёшь видеть красоту. Ты просто…
Я услышала, как он скрежещет зубами, словно пытаясь разжевать кожаный ремень.
– Ты видишь небо, которое не пытается быть красивым. Оно просто… правильное.
– Правильное? – переспросила я. Точнее, выдавила, поскольку он сжал мою челюсть ещё сильнее.
– Такое, каким должно быть, – ответил он, ничего не прояснив. – Никого нельзя заставлять. Или принуждать. Ничем нельзя манипулировать. Звёзды такие, какими им следует быть.
Растерянность и страх стали огромными и начали вытекать из меня в виде слёз и панических стонов.
– Я не понимаю! Всё это не имеет никакого смысла!
– Тут есть смысл! – прорычал Дюррал.
Его голос ничем не напоминал того ухмыляющегося проходимца в коричневой пограничной шляпе, который подружился со мной в таверне и наехал на четверых здоровенных парней, чтобы меня защитить.
– Посмотри на звёзды!
– Да смотрю я!
Сжав челюсть ещё крепче, Дюррал заставил меня опустить голову и повернуть её так, чтобы увидеть его лицо – и его безумие, которое пугало, но всё же было знакомо.
– Посмотри на меня! – потребовал он. – Посмотри на меня и скажи, что ты видишь!
Я повиновалась. Посмотрела в лицо сумасшедшего, искажённое жутким, мучительным, страстным желанием причинить мне боль. Услышать мой крик. Выдавливать из меня жизнь по капле, до самого последнего вздоха.
– Это неправильно, – плакала я.
Он кивнул почти с облегчением.
– Это неправильно.
Его хватка немного ослабла. Взгляд снова вернулся к небу над головой. Дюррал смотрел на звёзды, словно хотел протянуть руку и держаться за них, чтобы не унесло в открытое море.
Потом он снова посмотрел на меня и сказал:
– Со мной что-то не так, девочка. И было не так с тех пор, как я решил помочь тебе в той таверне. Теперь мне ужасно плохо… Я должен…
– Просто отпусти! – умоляла я. – Я оставлю тебя в покое, и ты больше никогда меня не увидишь!
– Не могу, – сказал он со стоном. – Я слишком хороший следопыт, а ты слишком плохой бегун. Я продержался, сколько сумел.
Он отшвырнул меня с такой силой, что я рухнула на песок. Потом встала на четвереньки. Слёзы катились по щекам, капая с подбородка на землю.
– Поднимайся, – сказал он.
Рыдая, я встала на ноги, потянулась за плечо и вытащила из тубуса шпагу.
– Думаешь, это тебе поможет? – спросил Дюррал. – Маленькая красивая шпажка? Против аргоси? Ты никогда не слышала об арта эрес, девочка?
Я не слышала. И сомневалась, что он будет меня учить, а потому просто встала в защитную стойку и попыталась напомнить себе, что клинок острый, а Дюррал безоружен.
– Тогда давай, – сказал он. – Чего ты ждёшь?
Где-то в пустыне завыла собака. Дюррал выглядел так, будто ему тоже хотелось выть.
– Я не позволю причинить мне боль, – сказала я.
Он не сжал кулаки, но его пальцы скрючились, как когти. Нижняя челюсть дрожала.
