— Дождемся. Революция близка. Она — не пустая мечта. Когда я был на съезде в Стокгольме и слушал Ленина, я чувствовал в каждом слове его не только правду, но веру, глубокую веру в наше будущее, в победу революции. Каждое слово его проникало в сердце. Его голос — голос величайшего теоретика, могучего борца за дело рабочего класса, голос непревзойденного организатора масс. И как фальшиво звучали речи меньшевиков. Говорили они иногда, кажется, красивее, чем Ленин, но за их словами была пустота, незнание того, чем живет русский рабочий класс, чего он ищет и за что борется. Незначительное большинство, которое имели на съезде меньшевики, большинство за счет эмигрантов-интеллиген-тов, помогло им протащить свои резолюции по ряду вопросов, в том числе по аграрной программе партии и по вопросу об отношении к царской думе. Но делегаты рабочих организаций партии, прибывшие на съезд из России, почти все, поголовно, следовали за Лениным.
Михаил говорил сдержанно, не стараясь подбирать «красивые» слова, но слушавшим его казалось, что слова Фрунзе вырываются из сердца.
— Как же теперь быть, Арсений? — после речи Михаила нарушил молчание Еремыч. — Меньшевистские-то резолюции съезда, стало быть, обязательны?
— А ты как думаешь? — откликнулся Михаил, взглянув на Еремыча.
— Я думаю, по-рабочему, по-простому, — не обязательны. Отменить их надо.
— Отменить? Эго правда, но отменить надо организованно. Будем требовать нового съезда партии, на котором были бы полнее представлены низовые партийные организации. Будем крепко стоять за Ленина, за его программу. Согласны, товарищи? Не отступим?
— Куда? Нет, Арсений. Мы верим Ленину. Были и останемся большевиками.
Михаил вышел из дому в полдень. Внимательно оглядев занесенную снегом улицу и редких прохожих, он торопливо направился по условленному адресу, где должно состояться конспиративное собрание. Он почти добрался до места, когда заметил, что за ним следует шпик. Михаил стал кружить по улицам города, уводя шпика все дальше и дальше от места явки. Он завел его на рабочую окраину, прошел в рощицу. Шпик не отставал, Михаил спрятался в кустах. Когда шпик поровнялся с ним, Фрунзе выскочил из засады и закричал страшным, не своим голосом. Смертельно испуганный преследователь, проваливаясь в глубокий снег, бросился бежать. Михаил крикнул вдогонку:
— Стой! Держи! Лови его!
Слежка за Михаилом с каждым днем становилась невыносимее. В Шуе, где жил тогда Фрунзе, шпики сопровождали его всюду, часто не в одиночку, а по двое и по трое. Надо было исчезнуть на время из города. Но не хотелось терять хорошо налаженные связи с рабочими. Михаил оставался на своем боевом посту руководителя шуйских и иваново-вознесенских большевиков. Работы было по горло, он не мог бросить ее из-за полицейских угроз.
— Чего же вы хотите? — говорил он, отвечая товарищам, уговаривавшим его уехать на время из Шуи и Иваново-Вознесенска. — Это естественно, что револю* ционера-большевика преследуют агенты царизма. Не бежать надо, а продолжать борьбу.
Однажды Фрунзе условился встретиться со своим товарищем Павлом Гусевым на окраине города, чтобы
пойти вместе на явку дружинников. На улице опытный глаз Фрунзе заметил шпика. На этот раз шпик оказался ловкий, провести его было не легко. Михаил прибавил шагу. Идти быстро трудно — выскакивала коленная чашечка на поврежденной ноге.
Наклоняясь на ходу, он вправлял чашечку и шел дальше. Шпик не отставал. Тогда Фрунзе внезапно повернулся и пошел прямо на сыщика, опустив руки в карманы.
Полиция знала, что «Арсений» — большевистский вожак, отчаянный боевик. Заметив, что он идет, положив руки в карманы, сыщик перетрусил, побежал к углу улицы, где скрылся в толпе гуляющих. Михаил улыбнулся и продолжал свой путь.
На улицах, ближе к окраине, пустынно. Кое-где на углах стояли городовые. Проходя мимо них, Михаил закрывал один глаз и выворачивал нижнюю губу, искажая лицо. Некоторые из городовых все же узнавали его. Об этом Михаил догадывался по тому, как они отворачивались, когда он проходил мимо, и старались показать, что им нет до него никакого дела.
Одно очень любопытное обстоятельство долгое время делало Михаила неуловимым для полиции и жандармов. Он обладал исключительным умением изменять свою внешность. Достаточно было ему надеть на себя костюм приказчика, инженера или чернорабочего, чтобы превратиться в типичного инженера, чернорабочего или приказчика. Михаил широко пользовался этой своей способностью, обманывая самых опытных полицейских агентов.
Избавившись от одного сыщика, Михаил заметил вскоре, что его преследует другой. Приближалось время свидания с Гусевым, а прийти на место с «хвостом» Михаил не имел права. Поэтому он решил завести шпика за город. Дело происходило зимой, в феврале. Фрунзе ожидал, что холод и быстро наступающая темнота помогут ему.