Сыщик не отставал. Михаил осторожно посматривал на него. Лицо преследователя показалось знакомым. Михаил устал от долгой ходьбы, пропустил время свидания с Гусевым и боевиками-дружинниками. Фрунзе сердился на себя, на своего преследователя.
Ускорив шаги, вышел на загородную дорогу. На ней он увидел сани с запряженной в них лошадью. Оглянулся.
Шпик, который шел за ним, оказался так близко, что Михаил узнал его: урядник Перлов, из команды коннополицейских стражников. Не долго думая, Фрунзе свернул с дороги и бросился в кусты. Где-то здесь должен быть Гусев. Решение пришло сразу. Михаил лег на снег, вынул револьвер и стал ждать, когда снова появится преследователь. Фрунзе был готов к решительной борьбе с врагом.
Сыщик показался на дороге. Он кому-то махнул рукой. Сейчас Михаил хорошо видел его. Одним выстрелом Фрунзе мог бы разделаться со шпионом, но ждал, что будет дальше. Сыщик, видимо, тоже заметил, куда скрылся Михаил. Он поднял револьвер, выстрелил раз, другой. Пули щелкнули о дерево. Фрунзе прицелился. Он готов был спустить курок, когда на дороге послышался шум. Бежали ребятишки. Следом за ними показались еще сани. Это остановило Михаила. В санях сидели два стражника с винтовками. Испуганные ребятишки промчались мимо. Урядник показал стражникам в сторону, где спрятался Михаил, и снова выстрелил. Неизвестно, довелось бы Фрунзе живому уйти из засады, если бы с другой стороны дороги не раздались один за другим два выстрела, потом еще. Полицейские вскочили на сани и, нахлестывая лошадей, понеслись к городу. Когда они скрылись, на дорогу вышел Павел Гусев.
— Упустил палача! — произнес он. — Хорошо, что мы заметили, как он гонится за тобой, Арсений, а то бы... их было трое на одного. И ведь они хотели убить тебя.
— Не удалось, — сказал Михаил, подходя к Гусеву и присоединившимся к нему трем дружинникам.
— Это урядник Перлов со своими стражниками. Гад, хуже мокрицы, — выругался Гусев. — Но ничего, будет помнить. Зацепил я его. Страху ему и стражникам нагнали по девятое число.
Большинство партийных организаций по всей России, недовольных соглашательской политикой меньшевистского ЦК, выбранного четвертым съездом, выступило с требованием созыва нового съезда партии. Большевики решительно поддержали это требование. Началась кампания по выборам делегатов на пятый съезд Российской социал-демократической рабочей партии. Съезд должен был состояться в мае 1907 года в Лондоне. Делегатов надо избрать заранее, чтобы дать им возможность ускользнуть от охранки, выехать из России и добраться до Англии.
23 марта в деревне Панфиловка, неподалеку от Шуи, в квартире рабочего Баранова собрались выборщики большевистской организации. После обсуждения кандидатур делегатом на съезд от ивановских и шуйских большевиков единогласно избрали Михаила Фрунзе.
Когда кончилось собрание, была уже поздняя ночь Собравшиеся начали расходиться. Баранов предложил Фрунзе остаться у него переночевать. Фрунзе отказался: утром его ждало много всяких дел, поэтому ему надо было вернуться в Шую. Фрунзе жил нелегально на Малой Ивановской улице, в семье рабочего Соколова. Вернулся он туда в 3 часа утра. И только успел раздеться и лечь, как в дверь квартиры застучали прикладами.
Фрунзе вскочил и быстро оделся. Вооружась маузером, он решил во что бы то ни стало отбиться от полиции. Соколов выглянул осторожно в окно и увидел: домишко его окружен казаками и конными стражниками. Он сказал об этом Фрунзе.
— Ложитесь все на пол!—велел Фрунзе. — Так низко пули не тронут.
— Арсений, не стреляй!—плача, взмолилась жена Соколова. — Пожалей детишек наших. Ведь изверги всех нас перебьют.
Михаил взглянул на плачущую мать, на детей, спавших на полу... Четверо, мал мала меньше. Вздохнул и глубоко задумался. Дети! Нет, он не имеет права, спасая себя, подвергать их опасности. Михаил молча вернулся в свою клетушку, осторожно открыл окно и выпрыгнул. Притаившись под окнами, с примкнутыми к винтовкам штыками сторожили стражники. Они штыками заставили его прижаться к стене дома. Сопротивляться было бессмысленно. Михаил бросил оружие в снег. Стражники накинулись на него и стали избивать. Михаил стоял молча. Он стиснул зубы от нестерпимой боли. Но ни стона, ни звука не услышали палачи. Били его до тех пор, пока он не потерял сознание. Тогда, обеспамятевшего, скрутили веревками по ногам и рукам, взвалили на лошадь. Так в беспамятстве он и был доставлен в тюрьму.
На другой день, 24 марта, когда рабочие Шуи узнали об аресте и зверском избиении Фрунзе, в городе начались волнения. Прекратилась работа на всех фабриках и заводах. На Ильинской площади состоялся митинг. На митинг пришли не только рабочие, но и крестьяне из окрестных деревень, кустари, жены и дети рабочих. 20 тысяч человек собралось на площади, на устах у всех одно требование: «Освободить Арсения!»
Старые рабочие, не стесняясь, плакали. По окончании митинга его участники отправились к тюрьме. Воинские части и отряды полиции расположились снаружи, вокруг стен тюрьмы, внутри стояла вторая цепь охраны.