Стоял он долго, не двигаясь, едва дыша, не моргая, и не тело устало, в глазах защипало, и он прикрыл веки, на миг, чтобы после со звоном отразить атаку Рассена. Рхетт отскочил от него, улыбнулся, отдавая должное рефлексам противника, и Ян кивнул в ответ, оценив урок от демона, а после они закружили по мозаичному полу, скрещивая свои клинки и применяя заклинания, не тренируясь, не учась, не оттачивая мастерство, а пытаясь нанести противнику реальный удар.
Завир лишь на миг прикрыл веки, после чего его глаза вновь стали человеческими, а не птичьими. Не нравилось ему то, что он видел, сжималось сердце от звучания голоса собственного сына, сухого, бесцветного, пустого, болела душа от взгляда темно-голубых глаз, в которых тоже было пусто, холодно, во взгляде которых были лишь решительность и целеустремленность, но такова была судьба его мальчика. Хотя, Ян уже не был мальчиком, не был его наивным ребёнком, которого он успокаивал по ночам, и который льнул к своему папе в поисках защиты и понимания. Ян был мужчиной, и только Великая Мать знала, как же тяжело было Завиру следовать по предначертанному пути, но он должен, как мольфар, как верховный жрец Культа, как человек, взявший на себя обязательства.
Поднявшись со стула, омега слегка влажным взглядом обвел комнату, в которой не так давно обитал его сын. Он пробыл в Аламуте почти месяц, наравне со знахарями занимаясь лечением раненых ассасинов. Да, стычки с Рассенами участились, дельты стали ещё более сильными и наглыми, уже открыто нападая не только на пограничные деревни, но и приникая вглубь Венейи. Это вызвало панику среди местного населения, Завир это знал от Дэона и Арта, которые ни на миг не отрывались от своих прямых обязанностей, но всегда находили время, чтобы поделиться с ним новостями. Как он понял, это тревожило и Реордэна Вилара, который несколько раз лично участвовал в зачистке деревень от схетов, и у которого, похоже, сейчас не было времени на мольфара, который принес его семье столько страданий. Да, Завир осознавал свой грех и, видит Великая Мать, искупил его сполна, но отступать ему было ещё рано, уже скоро, но не сейчас. Да, пришло время идти за Яном.
Крылатый посланец нашел его сына ещё более двух недель назад, но Завир велел ему пока что только следить, а сам он пользовался связью с проводником, чтобы наблюдать за тем, как меняется его мальчик. Сердце рвалось в далекий Тул, туда, где император своими умелыми речами и деяниями ломал его Яна, лепил из него совершенно иного, удобного ему человека, склонял юношу на свою сторону, открывал ему глаза на ту правду, которую омега не должен был познать – его сын никогда не должен был стать мольфаром. Завир жил этим, примерив на себя личину обычного омеги, став младшем мужем Олдвина Риверса, отгородившись от своего призвания и позабыв о силе синего пламени, но от судьбы он так и не смог убежать, как не смог уберечь от неё же и своего сына. Оставалось только смириться и ждать. И он ждал, мучительно долго, наблюдая и будучи не в состоянии что-нибудь сделать. И вот, сегодня, время пришло.
Завир покинул комнаты сына, уверенной, твердой походкой направляясь на тренировочную площадку, на которой Дэон муштровал вверенных ему фидаев. Да, не так давно было объявлено военное положение, потому что из донесений разведки стало понятно, что дельты готовятся к войне и собирают армию. Как предполагал совет, первой целью Рассенов станет Венейя, хотя вылазки демонов участились и на других континентах. Это волновало Завира, но ещё больше его волновало состояние Дэона Вилара. Альфа жаждал сражений, но оно и понятно, ведь его возлюбленный находился в неволе у Рассенов, и, сражаясь с очередным демоном, брюнет не спешил его убивать, старался пленить, чтобы выведать информацию о планах императора и узнать о плененном омеге. Рассены редко о чем говорили, предпочитая умирать в страшных мучениях, но с гордостью, и лишь единожды, лукавая, поверженная демоница бросила одну фразу, которая и пошатнула уверенность Дэона. «Мольфар – личная шлюха императора», - именно эту фразу вместе с черной кровью выплюнула дельта прежде, чем Вилар снес ей голову, а после уже никакие заверения Завира в том, что это ложь, так и не вернули альфе душевное спокойствие.
Он вышел на тренировочную площадку, наблюдая за тем, с какой беспощадностью Дэон муштрует молодых фидаев, которые не так давно прошли второй круг испытаний. Аль-ди не сдерживался, наносил реальные удары, разбрасывался магией, заставляя молодых альф и омег сторониться его, отдавал приказы, которые даже для опытного ассасина были тяжело выполнимы, готовил молодняк к неминуемой войне, пряча за отверженным рвением собственную боль. Его сердце опутала темень – вот что чувствовал мольфар, смотря в ярко-зеленые глаза альфы.
Достаточно было одного кивка с его стороны, чтобы ассасин убрал оружие, набросил плащ и стал точно напротив него, слегка хмуря брови. Альфа не был готов к встрече со своим омегой, но был готов идти за ним – нехорошее предчувствие кольнуло и без того нывшее сердце Завира.
