Все это, вкратце, вчера юноше рассказал Дэон, после чего пересел на запасную лошадь, и вследствие чего Ян в закрытом экипаже остался один, точнее, наедине со своими мыслями. Он до сих пор так и не смог осознать, на какой ответственный шаг решился, хотя, что-то ему подсказывало, что выбора у него не было, поскольку он не знал о силе метки альф Ассеи, но догадывался, что так просто она не исчезнет, точно так же как и то, что ставят её только на свою пару. Понятие пары юноше было не совсем понятно, поскольку пара – это двое, как сапоги или перчатки, а вот семья и пара, по его мнению, были понятиями не сопоставимыми, поэтому-то омега и отбросил мысль о том, что, возможно, у ассасинов только один младший муж, ведь женщины у них тоже есть, наверное, значит, должен быть статус и жены, следовательно, в семье не может быть только два человека. Именно сейчас более всего Яна волновало то, как в Ассее относятся к младшим мужьям, одевают ли им брачные ленты и каковыми правами вообще в этой стране наделены омеги. Судя по отношению к нему Дэона, все могло быть не так уж и плохо, но вот два других воина… если Брьянту, а юноша уже знал, как зовут альф, похоже, было как-то все равно, то Арт не слишком уж одобрительно косился в его сторону и даже словом с ним не перекинулся, что наталкивало на мрачные мысли.
Сейчас они остановились в небольшой деревеньке на границе между Венейей и Русью, чтобы дать отдохнуть лошадям и пополнить запасы провизии, поэтому Ян, дабы отвлечься от своих размышлений, с интересом рассматривал окрестности, пытаясь понять, чем же беты так существенно отличаются от альф и омег, кроме того, что их мужчины не способны зачать, и у них, как не странно, именно эта, парная, семья. Нет, эту парную семью юноша понимал, ведь у Святорусов не было мужчин-омег, поэтому-то все и было ясно, это как то, что альфа не может быть в браке с альфой, но ассасины ведь делились на альф и омег, значит, так просто все не могло быть. Или все-таки могло?
Деревенька была шумной, а люди, судя по всему, жили здесь не бедно и были довольно счастливы, от чего Яну захотелось выйти из экипажа и побродить по селению, расспрашивая людей об их обычаях, но их маленький кортеж не останавливался даже на ночь, разве что на пару часов, чтобы помыться и отдохнуть, поэтому юноша довольствовался тем, что есть.
Насколько знал Ян, Русью правил князь, и власть в государстве была наследственной, но при всем при этом держава делилась на несколько мелких территорий, которыми правили княжичи, уплачивая столице дань. Подобное построение власти было слегка непонятно юноше, ведь разделение территории может привести к войне за главенство, но, похоже, этого самого князя здесь слишком уважали, чтобы идти против него, да и его власть, скорее всего, была настолько сильной и неоспоримой, что бунта не могло быть в принципе. Хорошая страна – так решил про себя юноша, особенно тем, что в ней все равны, и мужчины, и женщины, и в ней нет этого позорного деления на старших и младших, разве что есть такое понятие, как чернь, то есть те, кто нарушил закон и теперь до конца своей жизни должны работать на своего хозяина. Но рабством это не считалось, по крайней мере, не таким как в Аркольне или Северной Троаре, ведь там рабами делали насильно, а на Руси вполне справедливо.
- Вот, Ян, держи, - созерцания и размышления юноши были прерваны Дэоном, который, забравшись в экипаж, подал ему бумажный сверток, в котором лежал хлеб, жареное мясо и какие-то красные овощи, которых омега раньше никогда не видел.
- Да, спасибо, - спешно пробормотал Ян и тут же неловко покачнулся, едва не выронив сверток, когда экипаж вновь тронулся с места.
- Прости, Ян, но мы очень спешим и поэтому не можем останавливаться надолго, - с виноватыми нотками в голосе пояснил альфа, удобно разместившись напротив юноши и расстегнув плащ.
Омега спешно отвернулся, так как вид широкой, обтянутой плотной черной тканью груди, на которой скрещивались кожаные ремни, вызывал в его теле жаркие волны, от которых щеки заливались краской, а дыхание становилось прерывистым, к тому же, близость и запах альфы смущали юношу, взывая к его истинно омежьим инстинктам. Есть не хотелось вообще, поэтому Риверс отложил сверток на сидение, а сам уставился в окно, тщательно избегая прямого зрительного контакта с брюнетом. Да, поговорить, конечно же, хотелось о многом, вот только Ян никак не мог придумать, с чего бы им начать разговор и о чем можно спросить, поэтому предпочел просто молчать и терпеливо ждать, когда эта выматывающая поездка закончится.
- Ян, - спустя некоторое время, все же обратился к юноше Вилар, наверняка устав от гнетущего молчания, - ты ни о чем не хочешь меня спросить?
